В очередной приезд в Углич, интересуясь его художественной и литературной жизнью, неожиданно оказываюсь в странном месте, в музее мифов и суеверий русского народа, наполненном орудиями и средствами лова душ человеческих. Основательница и хозяйка квартирного музея Дарья Чужая помимо прочих достоинств пишет стихи.
Она-то и подарила мне вышедший недавно в Угличе сборник произведений местных самодеятельных литераторов «Пробуждение» и пригласила на очередное собрание любительского литературного объединения, «Литературной гостиной». Зажатый между ведьмой с крючковатым носом, раскинувшей передо мной картишки, и злонамеренного вида ловеласом с рожками, я полистал подаренную книжку, опасливо косясь по сторонам. И вдруг наткнулся на строки: Лохматых пчел перебивают струны Кузнечиков в морях некошеных полей… И исчезла «нехорошая квартира». В пыльных улочках и двориках почти безлюдно, тихо, почти как в деревне, в морях некошеных полей. Не лугов, а именно полей, заброшенных, запустевших, зацветших ромашкой. Полистал еще… Мне не хватает слов бывает описать Всю гамму чувств, дарованную людям… Посмотрел автора — оказалась та самая Дарья Чужая, ведьма, Маргарита, Диана… Многоликая, неистовая, ни в чем не знающая меры, умеющая нежно любить и преданно страдать. Как, обуявшись яростным огнем, Крушить, ломать построенные стены, И не задумываясь, растворяться в нем, Как в пасти страшной огненной геенны Как можно окунаться в благодать, Творить, качаясь на волшебных струях Восторга, и, чаруясь, создавать Миры, живущие на первозданных лунах. Книжечка заинтересовала. Вернулся к началу. Почему-то стихи получаются осенью грустные, Может, правильней вовсе порой посидеть, помолчать… Какой контраст с предшествующим стихотворением! Но и автор другой. Ольга Городецкая сообщает о себе в приложенной краткой автобиографии, что живет давно, училась много, богатством считает книги, а мудростью — не сетовать. Большие знания, как известно, — большая печаль. Оттого, видно, и строчки грустные. И мудрые. Потом уже, полностью прочитав «Пробуждение», я нашел для себя и другие строчки, и других авторов, по-своему интересных и разных. А в тот вечер сделал любопытное открытие. Открыл городских кузнечиков. Возвращаясь в сумерках из собрания литературного объединения малолюдными улочками, вдруг осознал их присутствие. В самом центре, среди проезжающих автомобилей, человеческих голосов, всего обычного городского шума, ненавязчиво и в то же время настойчиво они звенели и звенели, словно просеивали золотой песок. Мелодичный их стрекот словно бы присыпал тончайшей золотой пудрой придорожные травы, дорогу, дома, купола храмов. И мне подумалось, что и четвертый Рим пройдет, и пятый, а они все так же будут зеленеть в сумерках июльского вечера, под бескрайним небом, где только-только показалась первая звездочка. Свидетели вечности…
