На сцене Ярославского ТЮЗА в очередной раз блистал и очаровывал публику главный мушкетер страны Михаил Боярский. Его ярославские поклонники знали об этом прекрасно и заранее раскупили все билеты на спектакль. О чем поклонники никак не могли догадаться — это куда актер пошел после выступления. Оказывается, в Ярославле живет одноклассник Боярского — преподаватель Собиновского училища, в прошлом первая флейта Ярославского симфонического оркестра, человек-оркестр Николай Дроздов.
БЫЛ ШКОЛЬНЫМ ХУЛИГАНОМ Специальная музыкальная школа-десятилетка при ленинградской ордена Ленина государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова — так длинно и весомо-громко именовалась их школа. Поступать в школу приезжали ребята со всего Союза и из заграницы. Однако талантливым китайцам, монголам и бурятам не только попасть, но и удержаться здесь было очень сложно. Каждая ученическая тройка воспринималась как ЧП, и для ее обсуждения собирался специальный педсовет. На выпускной экзамен приходила серьезная комиссия из консерватории. Победителями конкурсов имени Чайковского и лауреатами лейпцигского конкурса имени Баха становились лучшие ученики школы — кумиры своих одноклассников. — А вот Миша Боярский, честно говоря, не считался талантом по музыкальной части, — вспоминает Николай Алексеевич. — Да он и сам в этом не раз признавался. Наоборот, был хулиганом, чудачил на уроках. Носил такие же длинные волосы, держался несколько обособленно, играл в волейбол, короче, особым образом выделялся на общем фоне и влюблял в себя многих девчонок. Уже в школе мы знали, что он станет хотя бы ленинградской знаменитостью. Ведь его отец и дядя были актерами, тоже снимались в фильмах. Боярский же набирался от них актерского мастерства. Когда не хотел дежурить по классу, обязательно что-нибудь придумывал, типа больного зуба, так стонал и страдал, что учителям приходилось его отпускать. У юного Боярского была своя компания из пятерых человек, в основном тоже детей из актерской и музыкальной среды. Одному из них — мальчику по фамилии Широков, сыну дирижера Мариинского театра — то ли в 8-м, то ли в 9-м классе отец привез из Англии много пластинок «битлов» и музыкальный комбайн. В результате ребята заболели ливерпульской четверкой. Боярский год переваливался с тройки на двойку, не занимался по специальности на фортепиано, лишь целыми днями играл на гитаре, да так, что все пальцы были в мозолях. А в середине одиннадцатого класса ребята нашли еще одно применение своим талантам. По инициативе учительницы по литературе их класс ставил спектакль по роману Горького «На дне». Боярский играл вора Ваську-Пепла, Дроздов — скорняка Бубнова. Несколько месяцев одноклассники учили текст, репетировали, вживались в образ. Декорации ночлежки рисовали сами, причем получилось очень даже натурально. Потом договорились с Мариинским театром о костюмах. Оттуда же приходил и гример, который добавлял последние штрихи к образам героев юных актеров. Спектакль имел бешеный успех. Пришлось даже играть его второй раз на бис. — Несмотря на то что мы учились в одном классе и даже играли вместе в этом спектакле, я общался с Боярским не очень много, — рассказывает Дроздов. — У него была своя компания, у нас своя — интернатовская. Интернатовскими назывались приезжие ребята, которые поступили в школу и жили здесь же, вдали от дома. Для них было отведено три этажа школьного здания, так что на уроки они ходили чуть ли не в тапочках. Были сплошь одаренными детьми, а иначе не смогли бы поступить сюда и сдать сложные экзамены. Николай Дроздов оказался в этой школе в пятом классе, причем очень необычным образом. СОЛОВЬЕВ-СЕДОЙ ПОМОГ. ЖАН ТАТЛЯН РАБОТУ ДАЛ Он родился в Ленинграде, но когда был еще совсем юным, семья Дроздовых переехала в пригород северной столицы, в поселок городского типа Всеволожск. Там в одном из местных магазинов пятилетний мальчуган однажды увидел детскую гармошку и уговорил родителей ее купить. — Две клавиши справа, три слева. Целыми днями я на ней пиликал, — смеется Дроздов. — Когда подрос, купили мне «хромку», в ней звуков больше. Играл для соседей по вечерам. Да так, видимо, душевно юный Николай это делал, что когда он вырос и из второй гармони, соседи собирали деньги, чтобы купить ему баян. А в третьем классе родителям пришла в голову идея отвести его на прием к местному депутату — композитору-песеннику Соловьеву-Седому, вдруг он чем-нибудь поможет талантливому мальчику. И ведь правда помог. Известный композитор направил Дроздова в ленинградскую капеллу — знаменитый хор мальчиков. Но так как девятилетний талант оказался для них староват — в хор принимали до семи лет, оттуда его перенаправили в уже знакомую читателю школу-интернат. Забавно, но когда Николай сдавал экзамены, он даже нот не знал. Спел две песенки — и его приняли. Ему, правда, пришлось сменить баян на флейту, в школе не обучали игре на народных инструментах. С тех пор музыка стала неотъемлемой частью жизни Николая Дроздова. После школы он попал в эстрадный ансамбль Жана Татляна, играл на флейте и объездил со знаменитым певцом весь Союз. Через год поступил в консерваторию, а закончив ее в 1976 году, по распределению приехал в Ярославль, по конкурсу его приняли на должность первого флейтиста Ярославского симфонического оркестра. Параллельно работал в ансамбле народных инструментов ЯМЗ, преподавал и преподает до сих пор в Собиновском училище, в школе при училище и в педагогическом университете, обучает будущих учителей музыки. Дроздов — человек-оркестр. Он играет на 18 музыкальных инструментах. Мечтает, чтобы каждый ярославский школьник научился играть на свирели. Сам он поражает слушателей своим исполнением на относительно простой дудочке «Шутки» Баха. В России всего 2 — 3 человека могут это сделать. «Шутку» Дроздов хотел исполнить своим одноклассникам во время съемок ранее популярной передачи «Однокашники», если они его не узнают. ДЕЖУРНЫЙ ПО КЛАССУ Возможно, кто-то уже и подзабыл, что именно так назывался один из наиболее удачных проектов ныне закрытого канала ТВС. В студию приглашались целые классы и курсы, на которых в свое время учились российские популярные артисты и певцы. Дорогу и проживание участников в гостинице оплачивали организаторы проекта. Одноклассники рассаживались за парты и начинали вспоминать о своих школьных приключениях, о том, как зажигались наши звезды. Благодаря Боярскому где-то чуть больше года назад собрали и весь класс Дроздова. — Меня еще с одним нашим однокашником вызывали отдельно от других, — вспоминает ярославский музыкант. — Мы стояли у двери и смотрели в замочную скважину, гадали, кто есть кто. В кармане у меня лежала свирель, и я думал, что если и меня не признают, скажу им: «Вот склеротики!» И сыграю Баха. Но играть не пришлось, узнали сразу и даже сказали, что Дроздов почти не изменился. Четыре часа бывшие одноклассники общались друг с другом. Нам из них показали лишь сорок пять минут. По словам Николая Алексеевича, Боярский на протяжении всего этого времени очень сильно нервничал, курил без перерыва прямо в студии. Однако со своей непривычной для него ролью дежурного по классу справлялся отлично, заполнял возникающие паузы, вспоминал забавные истории. Например, о том, как он вызвал на дуэль мальчика из хора, который жутко фальшивил и этим сильно оскорблял слух молодого и горячего Боярского. Их секундантом был молодой Юрий Вяземский, ведущий передачи «Умники и умницы», который тоже некоторое время учился в их школе. Во время передачи и после нее одноклассники, как это обычно бывает, обещали друг другу встречаться почаще, звонить при случае. Боярский с Дроздовым оказались верны своему слову.
