Крутцы — маленькая деревенька километрах в пятнадцати от Мышкина. Но стоит она в стороне от асфальтовой дороги. Весной, в распутицу, туда пробраться можно только пешком, а зимой — на лыжах.
ЖАЛКО ЗЕМЛЮ
Анатолий Алексеевич Лапин пошел проводить меня из деревни к большой дороге. Из хлева тотчас же появилась телка Малинка, пристроилась за нами. Впереди бежит Дик, помесь колли и овчарки. Так мы и идем вчетвером к весеннему березовому перелеску. Обходим небольшое болотце в блеклой осоке. Тут собака вдруг насторожилась. Тотчас же, потешно копируя ее позу, замерла и телка. «Ондатру почуяли», — объясняет хозяин.
Малинка важная, красивая, с черной блестящей шерстью и загадочными, как ночь, умными глазами. «Разве будешь такую резать? Все понимает — лучше человека!» — обхватывает ее за шею Анатолий Алексеевич. Малинка осторожно освобождается из объятий. И мы идем дальше по полю. Трава на нем выжжена дочерна, издали его можно принять за свежевспаханное. Но угодья вокруг не пашут уже давно. Лапин не может понять почему. Ему жалко заброшенную землю, как жалко телку, собаку и другую живность, обитающую в доме. Здешние поля он еще в военные годы все перепахал на лошади. Тогда ему было 15 лет, а теперь — 80.
«Не знаю, наверное, последнюю весну мы в Крутцах живем. Потом придется бросать, возвращаться в Ярославль», — говорит он. Это последние жители маленькой деревни. Если не считать еще двух-трех дачников, что летом приезжают сюда из городов. Последний раз я здесь был года четыре назад. Когда нынче пришел: думал, ошибся деревней -так постарели дома. Неподалеку друг от друга два пепелища, следы недавних пожаров. Летом в густой зелени все это не так заметно, как голой, ранней весной.
АПРЕЛЬСКИЙ ПОЖАР
Нынче 17 апреля Лапины увидели, как кто-то у поселка Бобойки поджег прошлогоднюю траву. Горело и ночью, огонь по берегам Сутки подползал к Крутцам. Они беспокоились, не спали, выходили из дома посмотреть. Утром огонь пришлось тушить уже на околице, подоспели на помощь и жители из Бобоек. Обойдя дом Лапиных, огонь стал подбираться к дому, где жила Валентина Николаевна Короткова. Лапин рассказывал, как он пытался остановить пламя. Но запылал старый сарай. Пожарная машина, выехавшая из Мышкина, застряла на проселочной раскисшей дороге. Когда Короткова спохватилась, жилье уже было охвачено пламенем. Но все же она успела вынести телевизор, кое-что из мебели. Дом сгорел дотла. День был очень ветреный, могла бы пострадать и вся деревня, но ее с помощью пожарных удалось отстоять. Короткова уехала к родственникам в Тутаев, в Крутцы она больше не вернется. Теперь в деревне остались одни постоянные обитатели — Лапины.
Вере Васильевне Лапиной 79 лет, она инвалид второй группы. Порой даже сойти с родного крыльца она может только с помощью двух клюшек. А то ходит, как она сказала, «держась за собаку». Когда-то, в годы войны, ее эвакуировали из Ленинграда в нашу область, и здесь она обрела вторую родину. Училась в Рыбинске, в ремесленном училище, где и познакомилась со своим будущим мужем Анатолием Алексеевичем. Он сам родом из здешних мест, в Крутцах жила его мать.
Сначала обосновались у нее, а в 1952 году, как многие их сверстники, подались в Ярославль поискать счастья в городе. Оба работали в разных цехах на моторном заводе. В 1986 году, после того как супруги вышли на пенсию, их потянуло в родные места. К тому же и мать Анатолия Алексеевича парализовало. А когда переехали к ней, старушка поправилась и дожила до 88 лет. Лапин сразу же нанялся пастухом, чтобы заработать себе теленочка. Постепенно обзавелись четырьмя коровами и быком, держали и телят. Были у них ульи, гектар земли.
ДАЖЕ КОТЕНОК СГОРЕЛ
Так бы они и жили здесь мирно, если бы не Василий Алексеевич Коротков, бывший хозяин сгоревшего нынешней весной дома. Родную пошехонскую деревню Орду он в молодости тоже покинул, работал в Рыбинске на кабельном заводе. Как в те годы было принято, его часто посылали оказывать шефскую помощь в колхозы Мышкинского района. Здесь он бросил якорь и вступил в брак с Валентиной Степановой. Квартиру в Рыбинске вскоре продал и стал постоянно проживать в Крутцах у супруги. Трудился в местном колхозе «Родина», откуда и на пенсию вышел.
В июле 2004 года Коротков поджег дом Лапиных, для того чтобы они убрались из Крутцов. Он и на суде не раскаялся в содеянном и повторил, что, не раздумывая, поджег бы соседей снова. Погорельцев пустил в свое жилье дачник из Петербурга, отставной офицер Владимир Иванович Смирнов. Тогда я впервые и познакомился с судьбой деревни Крутцы. Помню, как переживала Вера Васильевна. А муж обходил пепелище родного дома стороной: не мог смотреть. В огне погибла вся бытовая техника, мед и другие припасы, даже петух и котенок. Подпалило картошку в огороде, овощи на грядках, расплавились соты в ульях. Обгорела липа, посаженная под окошком. В скворечниках на ней поочередно жили скворцы, ласточки, стрижи. Стриж, как тогда рассказывала мне хозяйка, долго не хотел улетать, точно не верил, что огонь доберется до его домика.
ТРИ ГОДА СПУСТЯ
Жизнь в маленькой деревне особенно со стороны может показаться идиллией. Но это не так, ведь здесь не только любой человек на виду, но и каждое животное, каждая лужайка на счету да пригляде. Горе, если объявится неуживчивый сосед. Вспыхивает вражда, которая порой не затихает десятилетиями и переходит от отцов к сыновьям. Конфликты такие подогревает и деревенская бедность, и самопальная водка. Коротков, как вспоминали Лапины, трезвый был нормальным, но во хмелю становился агрессивным. Всех звеньев этого конфликта теперь не перечислишь. Василий Алексеевич и вилами соседям, случалось, угрожал, и их собаку грозился заколоть, и однажды даже облил соляркой на глазах у хозяина угол сарая, где стояли коровы и бык, но Лапин помешал поджечь. А началось все это из-за одной копны сена, которую, как он говорил, как-то развалила у него корова Лапиных. А ведь те ему и в кредитах не отказывали, каждый месяц у них занимал по 200 — 300 рублей до пенсии. И жена его, бывало, когда хозяин гулял во хмелю, прибегала к соседям прятаться.
Мышкинский суд тогда, в октябре 2004 года, присудил с Короткова за поджог в пользу Лапиных возмещение материального ущерба в сумме 108150 рублей. Наказание ему назначили — полтора года лишения свободы. Пока поджигатель находился в колонии общего режима, денег по иску потерпевшим от него не поступало. Весной прошлого года его досрочно освободили, и он снова принялся за старое. Пенсию он получал — 1900 рублей, из них тысячу каждый месяц высчитывали по суду.
САМОУБИЙСТВО
«Прошлым летом к Коротковым приехали родственники, — рассказывает Анатолий Алексеевич, — во время застолья хозяин с ними разругался. На другой день Коротков купил самогонки. По пути выпил. Я косил траву корове. Увидев, что сосед пьяный, ушел с глаз долой во двор».
Но подвыпивший сосед не оставил его в покое.
«Он вошел во двор, — продолжает Лапин, — в руках у него была бутылка. Говорит: «Ты мою пенсию берешь!» — и ударил меня бутылкой по голове… Если бы это было раньше, я бы с ним справился, вышвырнул бы его. Но после того, как у нас сгорел дом, у меня здоровье сильно сдало. Мне теперь уж такое не по силам…»
Анатолий Алексеевич пошел в ближнее село в медпункт и засвидетельствовал нанесенные побои. Приехала милиция. Короткову грозил новый суд. В воскресенье, накануне разбирательства, его отпустили домой, в Крутцы. Он помылся, побрился, утром в понедельник собрался в Мышкин на суд. Но не дошел, повесился на берегу Сутки на деревце. На лавочке, как говорят Лапины, оставил надпись: «Здесь был я» — и расписался. До семидесяти лет он не дожил трех месяцев. Так развязался последний узел этого затяжного конфликта.
Когда мы разговаривали с Верой Васильевной, в дом заглянула петербургская дачница. Это и понятно: пришлый человек в маленькой деревне теперь часто вызывает тревогу. Зачем он сюда пожаловал, может, не с добром?
Узнав, кто я и зачем приехал, дачница сказала: «Вы что же, думаете, что они (то есть Лапины) отомстили ему?» Я удивился, и в уме такого не было. В мышкинской пожарной части выявлены причины апрельского пожара в Крутцах. Огонь к дому вдовы Короткова подкрался с Сутки по сухой траве. Вера Васильевна тоже удивилась такому вопросу: «Может, слухи похожие и бродят в соседних деревнях, но они — выдумка.»
СИМВОЛИЧНАЯ КАРТИНА
Лапины после смерти Короткова отказались от своего иска: «Хотя денег нам он и половины не выплатил!» — махнул рукой Анатолий Алексеевич. Он понимает, что вовсе не криминальные происшествия меня интересуют, а судьба этой деревни, его малой родины. И едва я переступил через порог — на меня обрушилась самая важная весенняя новость. Корова Мамка вот-вот должна отелиться, а на нее напал авитаминоз. Анатолий Алексеевич в то утро спешно пошел на Сутку собирать крапиву. За хозяином, как обычно, увязался Дик и неразлучная телка Малинка. Когда они возвратились, в русской печке уже кипела вода в чугуне для витаминного отвара заболевшей корове.
Опять, как и три года назад, мы договорились, что я приеду будущим летом проведать, живут ли еще люди в Крутцах или это действительно их последняя весна? Свою ярославскую квартиру Лапины уступили детям, а сами заново привились к деревенской жизни. Нет, не хочется теперь им возвращаться в Ярославль. Не раз за эти годы хозяин клялся: «Здесь я родился, здесь и умру!» А в этот раз развел руками: «Мы бы давно отсюда уехали — да куда их денешь?», то есть собаку и корову. Да еще на кровати спали три кошки-гордячки. Они даже не пошевелились во время нашего разговора. Так уверены в незыблемости здешнего уютного, маленького мира.
А он готов обрушиться и исчезнуть. Идя к большой дороге, я обернулся, чтобы еще раз запомнить эту редкую картину. По заброшенному, выгоревшему полю шел высокий, седоволосый старик, за его спиной — копытила телка. А впереди уверенно бежал Дик. И я подумал, что эта сценка, пожалуй, символична для всей нашей старой деревни, уходящей, исчезающей в весенних березовых перелесках.
