Павел Николаевич Колпаков, комбайнер из колхоза «Новая жизнь», как-то рассказывал мне, какой в его детские годы, то есть еще до войны, выращивали лен на той стороне Мышкинского района. Со льна разговор перешел на холсты. — А чем их красили? — спросил я. Он задумался, вспоминая: — Кажется, корой крушины. Выходил нежно-желтый, теплый цвет. Люди постарше Колпакова тогда еще могли подробно рассказать, как окрашивали домотканые холсты. Кроме крушины использовали и ольховую кору.

Павел Николаевич Колпаков, комбайнер из колхоза «Новая жизнь», как-то рассказывал мне, какой в его детские годы, то есть еще до войны, выращивали лен на той стороне Мышкинского района. Со льна разговор перешел на холсты.

— А чем их красили? — спросил я.

Он задумался, вспоминая:

— Кажется, корой крушины. Выходил нежно-желтый, теплый цвет.

Люди постарше Колпакова тогда еще могли подробно рассказать, как окрашивали домотканые холсты. Кроме крушины использовали и ольховую кору. Отвар ее давал красноватый цвет. Если хотели получить более темный, то в сосуд с отваром опускали «железину».

Кажется, ольха — деревце невзрачное. Но и о деревьях, как и о людях, надо, выходит, судить не только по внешности. Из ольховой коры кроме красной краски варили чернила, сохранившие нам память столетий. Получали из нее и черную краску, и порошок, шедший на мазь для солдатских сапог.

Не только крестьяне, но и небогатые помещики не брезговали растительными красителями. Он и дешевле, и в отличие от химиката безопасен при окрашивании. В хозяйственных книгах начала девятнадцатого века можно найти рецепты, как получить зеленую краску из листьев конопли, синюю — из конского щавеля.

А любимцы поэтов, васильки, прослывшие бесполезными сорняками? Оказывается, и их можно употребить в дело. Если в сок их лепестков добавить камеди, то выйдет хорошая голубая краска.

Николай СМИРНОВ.