Старая истина гласит: имея, не бережем, потеряв, плачем. В истории Саши и Багиры эта истина еще раз подтвердила свою правоту.

УШЛА,

НЕ ОБЕРНУВШИСЬ

В дошкольном педучилище Саша и Багира учились на одном курсе и в одной группе, но подругами никогда не были. Да и не могли быть, потому что Саша, чистой воды провинциалка, одетая в материнскую китайскую кофту, и у менее-то продвинутых однокурсниц вызывала снисходительную улыбку. Ее желание всем помочь студентки принимали за назойливость, ее старания в учебе и поведении оборачивали опять-таки против нее, считая, что этим она угождает учителям, подхалимничает. В общем, белая ворона.

Багира, конечно же, была совсем другой. Длинноногая, тоненькая, с челкой смоляного отлива до самых глаз, по-восточному скуластая, дерзкая и независимая. Если она о чем-то просила, то никому и в голову не приходило отказать ей — она принимала только «да» и никогда «нет». Саша от удивления всегда таращила глаза, когда Багира легко развенчивала доводы самой строгой преподавательницы по поводу девичьей нравственности. Шпарила цитатами из классиков, будто специально к публичному выступлению готовилась.

Но это были советские времена, и однажды Багиру все-таки подловили. Да и было на чем — неуспеваемость, поздние возвращения в общежитие, яркий перламутр на ногтях, не в меру короткая (даже по тем временам) юбка. В общем, исключение. Для Саши это был удар, ей казалось, что Багира будет плакать, биться в истерике, просить прощения, что сама Саша непременно бы и сделала. Но Багира, гордая Багира, и тут осталась верна себе. Не дослушав приказ до конца, вышла из аудитории и пошла по коридору, ни разу не оглянувшись.

Эсэмэсок тогда не было, письма писать было некогда да и некуда, и Багира на долгих сорок лет выпала из поля зрения Саши.

СХОРОНИЛАСЬ

В ДЕРЕВНЕ

Саша после окончания педучилища была направлена в родной райцентр, стала работать в детском саду, но вскоре вышла замуж за деревенского парня, уехала в глухую деревню да и схоронилась там ото всех. Завела большой огород, живность всякую, нарожала ребятишек, с мужем жила без особой романтики, но душа в душу, свекровка ее иначе как дочкой никогда и не называла. На работе ее тоже уважали за старание и покладистость. Звезд она с неба не хватала, но почетными грамотами была отмечена неоднократно. А однажды ее даже включили в состав районной делегации на областную педагогическую конференцию. Она перебрала имеющиеся в гардеробе вещи и впервые за много лет заявила мужу:

— Мне нужен новый костюм!

— Ну наконец-то, — обрадовался муж, — вылезешь из своей самовязки.

Саша и сама не отрицала, что совсем пообносилась. Все детям да детям, а самой ничего.

Итак, костюм был куплен, поездка состоялась, но итог этой поездки был вовсе не в костюме. Там, в областном городе, Саша встретила Багиру. Саша даже вздрогнула, будто от мороза, когда увидела и узнала ее. Странно, но Багира тоже узнала Сашу и даже подошла к ней, сказав: «Привет!» — будто они были близкими подругами и только вчера расстались. Поболтав чуть-чуть, обменялись телефонами и расстались, потому что Багира работала на телевидении и в данный момент освещала событие.

Потом они созвонились, и Багира неожиданно сказала:

— Я приеду к тебе, где ты там обитаешь? Диктуй адрес…

Саша так и сползла со стула, представив, как Багира окинет насмешливым взглядом ее деревенское жилище. Плача горькими слезами, она встретила мужа:

— Как нам, Николай, не повезло. Подруга ко мне приезжает…

— Так это хорошо! Пусть приезжает, я и в городе на своем «Москвиче» встречу…

ПРОГУЛКИ ПРИ ЛУНЕ

И Багира приехала. Потом приехала опять, будто грелась душой у горячего Сашиного очага. У самой-то семьи не было, с детками тоже как-то не сложилось. «Одна как перст…» — жалела ее Саша, прижимаясь по ночам к теплому плечу мужа.

Поужинав и окончив хлопоты по хозяйству, Саша набрасывала на плечи старенькую куртку, и они отправлялись бродить по окрестностям деревни, которая располагалась на берегу реки. Места там были просто чудесные. Странно, но Саше было легко с Багирой, она слушала, раскрыв рот, про дальние страны, в которых Багира бывала-перебывала, ей снились по ночам пыльные горы, пески и тарантуловые норы, хотя самих тарантулов она не видывала даже на картинках. Ей казалось, что вот-вот ей откроется какая-то тайна, тайна жизни, которую знает одна Багира, и этой тайной она должна непременно поделиться с ней, с Сашей.

Во время одной из таких прогулок, когда туман окутал поле и они пробирались по этому полю, будто по какой-то загадочной планете, Багира спросила:

— Ты любишь своего мужа?

— Кольку-то? Не знаю. Живу и живу…

— А не боишься, что уведут? Он вон какой видный у тебя.

— Кольку-то уведут? Да ты что! Куда он от меня денется?

Багира, смеясь и корча уморительную гримасу, продолжила:

— А мне вот в любви женатый мужчина объяснился, жить ко мне просится. Как ты думаешь, брать?

— Брать! — неожиданно воскликнула Саша. И добавила: — Не зевай! Бей банку!

Багира только улыбнулась: раз уж сама Саша, такая правильная Саша, советует ей идти ва-банк, значит, надо действовать.

КАКИЕ ОНИ РАЗНЫЕ

Багира уехала, а жизнь в семье Саши шла своим чередом. Закончился сенокос, выкопали картошку, наносили грибов. Стало посвободнее.

Но вскоре совсем испортилась погода, задули холодные ветры, зарядили дожди, дни стали с воробьиный носок. Саша позволяла себе поспать подольше, потому что с некоторых пор они распрощались с последним теленком и зажили совсем городской жизнью, даже печку топить начал сам Николай.

Вот и в это воскресенье Саша, проснувшись, не торопилась опустить ноги на холодный пол, лежала, нежилась. Только вдруг молнией ее прошила мысль: не слышала сегодня, как Николай стукнул дровами. Да и в доме было непривычно холодно.

Саша накинула халат и выскочила на кухню. Не увидев мужа, хотела бежать на улицу. Уже сунула ноги в валенки с калошами, что стояли у порога, но заметила на столе какой-то листок и заспешила к выключателю.

Записка мужа просто убила ее. Николай писал, что она не любит его, не ценит, поэтому он уходит навсегда туда, где к нему будет другое отношение.

Саша почувствовала, как разом пересохли губы, а пол начал уплывать из-под ног. В памяти пронеслась вся жизнь, все ее взлеты, которых было не так уж и много, в основном равнина, скучная и малоинтересная: дом — работа, работа — дом. Муж как необходимая в хозяйстве вещь, но не больше…

Проплакав до вечера, Саша позвонила Багире, чтобы поделиться накрывшим ее горем, потому что в деревне никому о своей беде рассказать не могла. «Посмеются, а не помогут…» — подумала с глухой обидой. Она не обратила внимания на то, что Багира, даже не дослушав ее, произнесла: «Приезжай!» — и положила трубку.

Саша, побросав в сумку кой-какие гостинцы, помчалась на автобус. Через четыре часа тряской дороги она уже звонила в дверь Багириной квартиры. Та встретила ее любезно, пригласила пройти на кухню, угостила чаем. Но Саше было не до чая, она изливала Багире свою душу. Та, не перебивая, задумчиво ковыряла в тарелке подгорелую яичницу. Увидев, что Саша вот-вот грохнется в обморок, она прервала ее, кинув на колени кухонное полотенце:

— Хватит сопли распускать! На вот, умойся. Сейчас поищем твоего Николая.

Саша глядела на нее ошалелыми глазами и верила: раз Багира сказала «поищем», значит, Николай непременно найдется.

Увидев, что Саша немного пришла в себя, Багира приоткрыла дверь в комнату и скомандовала:

— А ну, выходи, любовничек! Жена тебя сердцем нашла, а ты говоришь «не любит»…

Саша была готова провалиться сквозь землю, когда увидела в дверном проеме Николая: в синей майке, в тренировках с вытянутыми коленками, в стоптанных тапочках, которые он прихватил из дома, Николай выглядел жалким. «Какие они разные…» — мелькнуло в голове у Саши.

Она подхватила свое пальтишко и, не прощаясь, выбежала на улицу. До автобуса было целых два часа, и она тихонько сидела в уголочке, оплакивая свою разваливающуюся на глазах семейную жизнь. Кто-то легонько тронул за плечо:

— Вот, сумку забыла.

Саша достала деньги и молча поплелась к кассе.

— Да стой ты… Купил я уже билеты.

К ночи они вернулись домой. Деревня так и не узнала, какая буря пробушевала над их тихим домом. Только соседки иногда спрашивали:

— Что-то Багира у вас давно не бывала.

На что Саша, улыбнувшись своим мыслям, отвечала:

— Уехала она, насовсем уехала, к тарантулам своим уехала…