На станции Кудрявцево останавливаются только пригородные электрички. Поезда, закручивая снежные вихри, проносятся мимо. И глядя из теплых вагонов на мелькающие за окном пристанционные бараки, вряд ли кто из пассажиров подумает, что в одном из них в аномальные февральские морозы замерзают бабушка с внуком.
МИМО ОКОН
ИДУТ ПОЕЗДА
С утра было под двадцать два мороза. Пряча лица от обжигающего холодом ветра, мы с фотокором уже и не надеялись встретить в Кудрявцеве кого-нибудь из местных жителей, чтобы уточнить дорогу к нужному дому. В февральскую стужу хороший хозяин собаку из дома не выгонит. Словно вымерла деревня, только столбы дыма над крышами изб да скрип снега под ногами.
Нам повезло: закутанный в сто одежек пенсионер спешил на станцию и на вопрос, где тут дом Лапиных, сразу ткнул в ближайший пристанционный барак. Пока шли гуськом по тропинке, ветеран никак не мог вспомнить, как же зовут обездвиженного односельчанина: Михаил или Николай? Потом оживился: «Мишка! Точно! Николаем отца звали, так он уж помер».
Сколько на самом деле лет сохранившимся в Кудрявцеве желтым железнодорожным баракам, которые местные жители называют еще казармами, знают разве что деревенские старожилы. Ясно одно: свой век они уже отслужили. На многих станциях Северной железной дороги такие путевые домики давно снесены или закрыты от взглядов проезжающих металлическими заборами ОАО «РЖД». Городят такое ограждение и в Кудрявцеве, но только на другой стороне путей.
Барак на Вокзальной, 3/3, где из трех некогда живших семей железнодорожников осталась только бабушка Лапина с недвижимым внуком, ведомство Владимира Якунина передало на баланс Шопшинского сельского поселения. Да, видно, и забыло, несмотря на то что Валентина Михайловна Лапина оставила все свое здоровье на «железке», за что и получила от дороги это жилье. Да и Михаил после армии тоже сначала трудоустроился провод-ником служебной собаки в стрелковую команду станции Ярославль-Главный, а последние годы работал слесарем по ремонту подвижного состава на пропарочной станции в вагонном дело Ярославль-Главный Ярославского отделения СЖД.
ВДВОЕМ
НА ОДНУ ПЕНСИЮ
«В деревне Кудрявцево лежит парень богатырского телосложения и, как Илья Муромец, в свои 34 года не может пошевелить ни рукой, ни ногой, — написал в нашу редакцию Николай Витальевич Адмиралов, дядя Михаила. — Дом, в котором он лежит, требует капитального ремонта: крыша течет, печь разваливается, расчерченная кривыми трещинами, оседает фундамент, вздыбливая пол. Особенно это видно по террасе: нижние доски отстают, обнажая сгнивший переклад.
Этот трехквартирный дом раньше принадлежал железной дороге, где и работали его жильцы. Сейчас две пустующие квартиры не отапливаются, отчего зимой еще холоднее. Дом не ремонтируется, а платежки приходят. На днях прислали счет более чем на пять тысяч рублей! Вода, которую приносят из колодца, с запахом, похоже, грунтовая. Колодец сгнил, деревянная труха сыплется в воду…
Жив парень благодаря бабушкиной пенсии. Лечащий врач пообещал ему оформить инвалидность, забрал все документы и пропал. Потом, правда, появился, сказал: «Что-то я не могу твою трудовую найти». И снова исчез.
Недавно приходили два врача, постояли в горестном молчании над больным, спросили:
— Рукой пошевелить можешь?
— Нет, не могу, — ответил тот.
Врачи переглянулись и, не сказав больше ни слова, ушли».
ПРИШЛА БЕДА — ОТВОРЯЙ ВОРОТА
Михаил Лапин родился в Ярославле, но с семилетнего возраста вместе с отцом и бабушкой живет в Кудрявцеве. После окончания профессионального училища ушел в армию. Физически крепкого сельского паренька сразу взяли в ВДВ. Учебку проходил в Омске, а службу — под Волгоградом. Никаких травм ни во время службы, ни после не помнит.
Мать и отец умерли. Остался с бабушкой. А лет шесть-семь назад ни с того ни с сего стала неметь кисть правой руки, плохо шевелились пальцы. Михаил, как и все не очень любящие обивать больничные пороги, надеялся, что пройдет. Но не проходило. Недвижимость перешла на вторую руку, а потом и на спину.
Болезнь прогрессировала так быстро, что через год молодой человек уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Врач дал направление в Гаврилов-Ямскую районную больницу. Но через какое-то время Михаил запросился из стационара домой. Плохо без заботы родственников лежачему больному: ни по малой, ни по большой нужде без посторонней помощи не сходить. Чтобы нанять сиделку, нужны деньги, а денег нет.
В больнице Лапина силой держать не стали. Не хочешь — до свидания, даже инвалидность не оформили. А нет инвалидности — нет и пенсии. Так что живи как хочешь. Слава богу, раз в неделю дядя с тетей из Ярославля приезжают, привозят продукты. Не бросают больного.
Мы нашли Михаила, небритого, обросшего, лежащим чуть ли не в верхней одежде под ворохом каких-то покрывал и тряпок. На стуле маленькая пушка-калорифер, гонящая тепло. Дрожа от холода в платке, летней куртке и огромных валенках на босу ногу, появилась бабушка Валентина Михайловна. Ей восемьдесят два года, практически ничего не слышит, но еще как-то умудряется топить печь — в квартире водяное отопление. За машину дров в прошлом году заплатили 5,5 тысячи рублей. Но тепло держится, только пока топят печь. Через час батареи остывают. Холод жуткий. После десяти минут разговора с Михаилом мы, сидящие в дубленках, почувствовали, что мерзнут ноги.
По просьбе лежащего дали ему сигарету — сам он не может даже переключить пульт телевизора, не то что чиркнуть спичкой. Под нашим присмотром Михаил покурил. Один побаивается. Как-то окурок упал на постель — чуть пожар не случился.
Пенсии Валентины Михайловны хватает только на еду. Питаются от случая к случаю, да и то всухомятку. Участковый доктор последний раз был перед Новым годом. А представители местной администрации — 4 декабря. Приходили с урной для голосования. Вспомнили про избирателей. Михаил тогда отдал свой голос за партию «Яблоко». А за кого будет голосовать 4 марта, теперь даже не представляет.
ЗАЯВИТЕЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР
Сегодня повсюду — в сельской администрации, районной больнице и местной амбулатории — компьютеры, интернет, электронная почта. А помочь престарелой бабушке и ее недвижимому внуку у чиновников все равно никак не получается. Оказывается, просто так к ним прийти и посодействовать в том же оформлении инвалидности или, скажем, в ремонте дома они не могут. Всякая помощь должна нести заявительный характер. А нет заявления — нет речи и о поддержке. Подчеркиваю: не самой поддержки вроде материальной помощи или продовольственного набора к Новому году, а даже разговора об этом.
Как практически не выходящие из дома люди должны сообщить чиновникам о том, что уже год нуждаются в социальном уходе и лечении, неизвестно. Говорят, пусть родственники ходатайствуют. А если нет ни родных, ни близких — значит, лежи и замерзай?! К слову, один из чиновников, узнав, что «Золотое кольцо» собирается приехать в Кудрявцево к Лапину, заметил: «Что у вас в Ярославле, инвалидов мало, чтобы в такую даль переться?»
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Возвращаясь в Ярославль, мы видели вдоль трассы десятки рекламных билбордов с портретами кандидатов, обещающих в случае избрания счастливое будущее. Кто-то из них красуется еще с декабрьских выборов, кто-то появился перед мартовскими. А в нескольких километрах от трассы, в деревне Кудрявцево, замерзают в продуваемом ветром пристанционном бараке немощная бабушка с недвижимым внуком, и им никто ничего не обещает.
15 февраля Михаилу стукнет 35. Но, кроме дяди с тетей, вряд ли кто приедет поздравить больного с днем рождения.
