Ильинские гончатники любят выезжать на открытие охоты на Лавреньков холм. Место хорошее и красивое, вкусная водичка есть всегда из родника.
В крайнем случае из поповского пруда водичка тоже  ничего. Зелень сверху разгонишь котелочком, вскипятишь, пенку зеленую снимешь — нормально. Поехали самые что ни на есть заядлые: дядя Костя, Леонид Константиныч — за рулем, участковый Витя, Виталий Андреич, фронтовой десантник, и Федорыч, само собой. Будущий Академик тогда еще в молодых ходил.

Ильинские гончатники любят выезжать на открытие охоты на Лавреньков холм. Место хорошее и красивое, вкусная водичка есть всегда из родника.

В крайнем случае из поповского пруда водичка тоже  ничего. Зелень сверху разгонишь котелочком, вскипятишь, пенку зеленую снимешь — нормально. Поехали самые что ни на есть заядлые: дядя Костя, Леонид Константиныч — за рулем, участковый Витя, Виталий Андреич, фронтовой десантник, и Федорыч, само собой. Будущий Академик тогда еще в молодых ходил.

Приехали, погоняли, пару зайчиков оприходовали. Дело к вечеру, привал. Открытие охоты — праздник. Одного зайчика — в ведро, на костер, варить, хоть какая-то закусочка, ну и водочка появилась. Закон дедовский, давний: норма — пол-литра на нос. Пьешь не пьешь — не важно, уговаривать не будут, а бутылку выставь — за компанию. Спирт в счет не шел, самогонка тоже. Это уж сверху — для разговора.

Пошло дело, по одной — за целкость глаза, по второй — за дедов, по третьей — за гончих, и за зайцев тоже выпить надо. Так оно и шло. Баяна не было в тот раз, так что песни пели без музыки. Какие песни? «По диким степям Забайкалья» — заказ Леонида Константиныча, это его первая любимая песня. Федорыч в открытие пренепременно исполняет соло «Пару гнедых, запряженных с зарею». Так всю ночь. Конечно, «Дымилась роща под горою» нельзя не спеть. Всегда поем. Ночь идет, смотрим: действительно, «нас оставалось только трое из восемнадцати ребят». Дядя Костя, гончатник заядлейший, с собаками спать пошел в машину. А ездили мы на «буханке», да не на простой «буханке», а на «скорой помощи», как в киножурнале «Фитиль». Константиныч за рулем подустал — на теплый капот, как настоящий шофер, спать. Поем — Витя, Андреич и Академик: «Нас оставалось только трое». А Виктор, участковый, до этого сутки отдежурил, чтобы вырваться на открытие охоты. Суббота в то время рабочая была. Спиртику медицинского приняли. Кончилась выпивка. Смотрим, а из-под плаща, на котором Константиныч у костра лежал, четверка выглядывает. Он мужик мудрый, на похмелку четверочку подзаныкал. Мол, с утра всем по 50 грамм — и красота. Мы эту четверочку тоже, конечно, оприходовали.

Смотрим: у нас милиционер с дежурства уснул прямо у костра. Мы его подприкрыли плащиком, чтобы не простудился. И во всю глотку орут Андреич с Академиком: «Нас оставалось только двое из 18 ребят». Так до рассвета и проорали, потом и десантник кемарить начал. А Академику молодому спать нельзя — дежурный. Чай — на костер, зайца тоже. Ведро чая, ведро зайца разогрел. Забулькало, закипело. Мужиков будить надо, гончие поскуливают под машиной. Так утречко и встретили.

Теперь лет 30 поем: «Нас оставалось только двое».