Любой мало-мальски знающий охотник скажет, что вальдшнеп тягу начинает в сумерках, когда солнце село, птицы смолкли, и уже в полумгле вальдшнеп начинает тянуть. Но был случай у Академика удивительный. И это правда! Известно, что охотники не врут, ну в крайнем случае приукрасят чуть-чуть, и не корысти ради, а для красного словца. Хочешь — слушай, хочешь — нет, никто не неволит.
Пришел в Перлово Академик один на тягу. Так получилось, что други-охотники все заняты были.
Любой мало-мальски знающий охотник скажет, что вальдшнеп тягу начинает в сумерках, когда солнце село, птицы смолкли, и уже в полумгле вальдшнеп начинает тянуть. Но был случай у Академика удивительный. И это правда! Известно, что охотники не врут, ну в крайнем случае приукрасят чуть-чуть, и не корысти ради, а для красного словца. Хочешь — слушай, хочешь — нет, никто не неволит.
Пришел в Перлово Академик один на тягу. Так получилось, что други-охотники все заняты были. А эти места в Перлове — как раз те, где Академик первые свои тяги отстоял. Болотце. Кочки. Березочка. Присел под березку. Солнышко вовсю светит от Степанчикова. Тяга не скоро. Можно перекусить бутербродиками, чаек с собой в термосе. Газеточку разложил, бутербродики на «стол», чаек достает. Ружье приставил под руку к березке. Слышит: что-то хрюкает. Что такое? Прямо напротив солнца здоровенный вальдшнеп тянет — так это уверенно, не торопясь. Смотрит Академик, глазам не верит, даже за ружье не схватился. Так был удивлен, что бутерброды в рот не лезли. Да не может быть такого, чтобы вальдшнеп при солнце тянул, да такой-то крупный, почти как гусь!
