В Волковском — очередная премьера. Шекспировскую «Бурю» поставил польский режиссер Генрих Барановский. ПЕРЕД спектаклем в фойе театра открылась выставка-инсталляция художника, скульптора и перформера, режиссера, а также сценографа «Бури» Ежи Калины. Тема та же, что и в постановке, — конфликт природы и цивилизации. В центре — бассейн, в котором плавают бумажные кораблики с текстом Шекспира. По периметру рассыпана соль и разбросаны спасжилеты с именами великих.

В Волковском — очередная премьера. Шекспировскую «Бурю» поставил польский режиссер Генрих Барановский. ПЕРЕД спектаклем в фойе театра открылась выставка-инсталляция художника, скульптора и перформера, режиссера, а также сценографа «Бури» Ежи Калины. Тема та же, что и в постановке, — конфликт природы и цивилизации. В центре — бассейн, в котором плавают бумажные кораблики с текстом Шекспира. По периметру рассыпана соль и разбросаны спасжилеты с именами великих. — Шнитке, Нобель, Высоцкий — эти люди и есть соль, то есть главное на Земле. Жилеты — точная копия тех, что были на «Титанике». Американцы продают такие за бешеные деньги. Это так низко — наживаться на горе! — комментировал пан Калина.  Правда, зрителей инсталляции не впечатлили. — Как ненарядно! — фыркали разодетые дамы, глядя на деревянный помост и засохшие комья глины. «Молитва о дожде» отчего-то напомнила разбитые ярославские дороги. Да и сам спектакль вызвал, скорее, недоумение. Начался он, как всегда, внезапно. Рассаживающаяся по креслам публика с испугом взирала на странных людей в белых балахонах с чемоданами, вяло и нехотя заполняющих сцену. Маятники, лопаты… Брызги, радостные визги. Полпакетика пресной воды из бака в одни руки. Со стороны кажется, что это коммуну хиппи забросило в пустыню Сахара. Оказывается, это не «дети солнца», а аристократы, бурей выброшенные на берег. Разгадку дает Владимир Майзингер. Окончание на 7-й стр. Фото Ирины ТРОФИМОВОЙ.

В Волковском — очередная премьера. Шекспировскую «Бурю» поставил польский режиссер Генрих Барановский.ПЕРЕД спектаклем в фойе театра открылась выставка-инсталляция художника, скульптора и перформера, режиссера, а также сценографа «Бури» Ежи Калины.

Тема та же, что и в постановке, — конфликт природы и цивилизации. В центре — бассейн, в котором плавают бумажные кораблики с текстом Шекспира. По периметру рассыпана соль и разбросаны спасжилеты с именами великих.- Шнитке, Нобель, Высоцкий — эти люди и есть соль, то есть главное на Земле. Жилеты — точная копия тех, что были на «Титанике». Американцы продают такие за бешеные деньги. Это так низко — наживаться на горе! — комментировал пан Калина. Правда, зрителей инсталляции не впечатлили.- Как ненарядно! — фыркали разодетые дамы, глядя на деревянный помост и засохшие комья глины. «Молитва о дожде» отчего-то напомнила разбитые ярославские дороги. Да и сам спектакль вызвал, скорее, недоумение. Начался он, как всегда, внезапно. Рассаживающаяся по креслам публика с испугом взирала на странных людей в белых балахонах с чемоданами, вяло и нехотя заполняющих сцену. Маятники, лопаты… Брызги, радостные визги. Полпакетика пресной воды из бака в одни руки. Со стороны кажется, что это коммуну хиппи забросило в пустыню Сахара. Оказывается, это не «дети солнца», а аристократы, бурей выброшенные на берег. Разгадку дает Владимир Майзингер.Окончание на 

— Я в этом спектакле буду играть Алонзо, короля Неаполитанского. Не забудьте выключить ваши сотовые. Они нам будут мешать, — торжественно объявил он. В декорациях тоже все простенько, без затей. Полиэтилен, развевающийся на рейках паруса. Да еще экран с изображением разбушевавшейся стихии. А костюмы напоминают исподнее. Они-то больше всего и расстроили зрителя, привыкшего к шику и блеску первого русского.

— Раньше одевались лучше. Нарядные все были, а тут как с дачи, — жаловался жене мужичок лет пятидесяти.

Несмотря на заявленную авангардность, особых отступлений от Шекспира замечено не было. Язык, сюжет — все сохранено. Герои борются за существование на уединенном острове, но делают это почему-то «за кадром». Перед нами никакая не антиутопия, как обещал режиссер, а волшебная сказка. Все идет по законам жанра: злодеи вершат козни, потом раскаиваются, а дальше «веселым пирком да за свадебку». Магические превращения, танцующие духи и феи, карабкающаяся из погреба колдунья и гремящий косточками людоед — такие истории уместно смотрелись бы в ТЮЗе, но от Волковского ожидаешь чего-то большего.

Лишь накладная резиновая грудь ведьмы-призрака Сикоракс (Ольга Старк) напоминают о том, что перед нами все-таки взрослый театр. Гомерический хохот вызывает и дух воздуха Ариэль (Николай Шрайбер), обернувшийся морской нимфой. Синяя пачка едва сходится на брутальном актере. Изрядно веселит и дворецкий — пьянчужка Стефано. Эту роль почему-то доверили женщине, заслуженной артистке России Татьяне Мальковой.

Повторяющиеся по три раза реплики — еще одна причуда режиссера. Из-за клоунады с твистом и рок-н-роллом напрочь исчезает смысл знаменитого монолога мага: «Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь». Он просто повисает в воздухе.

Из всего сказанного публика понимает лишь одно слово — «сон». Спать хочется нестерпимо…