Апрель. Один из первых солнечных дней наступившей весны. Поселок Зубарево.

Апрель. Один из первых солнечных дней наступившей весны. Поселок Зубарево. Хваля себя мысленно за то, что не поленилась взять резиновые сапоги, я с моей бывшей однокурсницей, а потом и коллегой Татьяной Кирилловной Смирновой пробираюсь по раскисшим, напитанным снеговой водой улицам поселка к дому человека, который много лет волнует мое воображение…

ШИЯНОВ БОР

Павел Андреевич Иванов — удивительный, почти загадочный для меня человек, за творчеством которого я следила не один и даже не два десятка лет. Его негромкое литературное творчество многим западает в душу, его миниатюры, пропитанные знанием и любовью к природе, печатает не только районная газета, но и областные. Рулончик газетных вырезок, которые я держу в руках, — это сгусток народной мудрости, это настоящая литература. Но у газеты очень короткая жизнь. А материала у Павла Андреевича было столько, что хватило бы на целую настоящую книгу, которая была бы в первую очередь интересна землякам. Кроме природы в ней можно было бы найти имена людей, которые оставили заметный след в жизни района.

Так, например, в рассказе, название которого я вынесла в заголовок, рассказывается об известном некогда лесоводе Александре Григорьевиче Шияне. Он возглавлял в 60-е годы один из отделов Октябрьского лесокомбината. Вот как писал о нем Павел Андреевич: «В период кульминации лесозаготовок отсюда и из других кварталов шли и шли по узкоколейке составы, груженные добротным лесом. Александр Григорьевич Шиян, понимая, что слишком уж много распахнуто зеленого покрывала земли и что коллектив комбината в долгу у леса, сам возглавил большую бригаду, созданную для проведения новых посадок. Так вот и появились из щупленьких сосенок рукотворные боры — леса для будущих поколений».

Но не только о коллегах по работе писал Павел Андреевич. Повстречав в поселке бездомную собаку, он живо интересовался ее судьбой, выяснял, кто хозяин: «Будучи в городе, зашел я в редакцию узнать, кто же все-таки дал объявление. Оказалось, известный у нас глазной врач — Юрий Алексеевич Страхов…»

Или вот еще: «Летят и летят годы, а лиственницы все хранят покой и память о тех, кто жил некогда в этом домике-теремке. А жили в нем через стенку две учительствующие семьи — Марии Степановны Ракитиной и Марии Николаевны Боковой…»

Писал он и о теперешних земляках-зубаревцах, которые чем-то привлекли его внимание…

Вот едет на своей лошадке Майке Сережа Кочкин. Ну едет и едет, что в том особенного? Но Павел Андреевич подмечает, как реагирует на появление лошадки на сельской улице поселок, особенно дети, для которых лошадь — уже экзотика. «Всяк встречный останавливается, — сообщает автор, — притормозит шофер, замедлит шаг ватага учеников — все сопровождают Сережу доброй улыбкой. И вся улица цветет!»

МНОГОЕ СТЕРЛОСЬ

В ПАМЯТИ…

Сам человек военного поколения, Павел Андреевич не мог пройти мимо того, что связано с Великой Отечественной войной, и он, естественно, писал об этом: «Встаю на лыжи — и айда за околицу, иду рядом с окопом. Окопы? Не может быть! А они повсюду: на берегу Согожи-реки, по бечевнику водохранилища — доты, дзоты, рвы, надолбы… Оборонительный рубеж. Ждали врага, а он оступился. Его остановили по соседству, за водохранилищем, в Калининской области. Выстояла держава! Потому-то в обрушившихся окопах нет ни стреляных гильз, ни пробитых пулями касок, ни братских могил. Нынче многое стерлось в памяти, но многое и осталось. Живем спокойно под мирным небом. Все родное!»

А вот в зарисовке «Липа вековая» Павел Андреевич писал уже о другой, не менее драматичной странице военной истории — голоде: «Переступив порог дома лесника, я не удержался и спросил о поразившем мое воображение дереве. Тот с пониманием улыбнулся, а потом очень серьезно произнес:

— Война его таким сделала… Тогда всех мужиков на фронт забрали, а оставшиеся в деревнях женщины, дети, старики выживали кто как мог. Копали прошлогоднюю картошку, а еще обрезали молодые побеги на липах. Особенно досталось этой, что стоит возле самой деревни. Вот и выкустилась она, да так густо и ровнешенько — просто загляденье…

Выстоял народ в страшной войне, залечил раны. Выстояла и липа-кормилица».

БЕЛАЯ ПТИЦА

НА БЕЛОЙ

БЕРЕЗЕ…

Но больше всего написано у Павла Андреевича поистине поэтических строк о природе нашего края, о лесе и его обитателях, причем в каждом рассказе тайно или явно звучит обращение к человеку, к его разуму и состраданию. Давайте, читатель, вместе перелистаем эти страницы. В рассказе «Лунь» переживание о привычном и теперь уже утраченном укладе хозяйственной жизни: «В отличие от прежних лет наблюдать эту прекрасную птицу в наших краях теперь большая редкость. Пернатые помощники откочевали туда, где еще и пашут, и сеют, и косят…»

А в рассказе «Пленник» звучит обида на человеческую черствость: «Мне сказали о пленном вороне лишь на четвертые сутки. Когда я добрался до капкана, ворон уже не бился, сидел тихо, спокойно, обреченно, не пытался увернуться, не молил о пощаде. Но на миг мне показалось, что он все-таки ждал помощи, в темных, как вода в бочаге, глазах была надежда, надежда на человека, властелина и повелителя». Такие же грустные мысли вызвала неожиданная встреча с лесной феей — полярной совой: «Вот вы, читатель, часто ли их встречали? Вряд ли часто, а многие никогда. С грустью подумалось мне, что иной горе-охотник, попадись она ему, не пожалел бы этакую красоту, «снял» бы ее с дерева на великолепное чучело. Не оттого ли подобные экземпляры и становятся такой редкостью…»

Зато как радовался Павел Андреевич, когда видел другое, гуманное отношение человека к природе, обязательно отмечал это. Вот рассказ «Тишина»: «Самое удивительное, что мне довелось наблюдать в природе, — это гуси. Не опускаясь, а низвергаясь с небес, стая за стаей падают они на землю. В предболотье они находят пищу, отдыхают, копят силы для дальней дороги. Гуси медленно подходят почти вплотную к нашему жилью, заглядывают, будто ища дружбы у двуногих существ. И это доверие, может быть, заслужено тем, что за всю весну в акватории водохранилища не прозвучало ни единого выстрела. Зато любопытных — хоть отбавляй! Но никто не пытается напугать птиц: улыбнутся люди такой красоте и отойдут, оставят пернатых в покое…»

А рассказ «Городок на сваях» — о чайках, которые облюбовали местом для гнездовий пни, оставшиеся от деревьев, попавших в зону затопления Рыбинским водохранилищем: «Жители поселка по возможности стараются не тревожить птиц. Уже более полвека мирно стоит птичий городок на сваях, живут бок о бок человек и птица».

ЗА ЯНТАРЬ-ЯГОДОЙ

Избита фраза о том, что «все мы родом из детства». И тем не менее это так. Первые уроки любования природой Павел Андреевич получил в своем раннем детстве, и преподала их бабушка Феня. У Павла Андреевича есть пронзительный, на мой взгляд, рассказ «За янтарь-ягодой», в котором он и вспоминает о своей бабушке, о том, как водила она их с братишкой за морошкой. И не просто водила, а бережно вводила в мир природы, давая понятие «как мы, так и к нам». Чего стоит быль о том, как встретила бабушка Феня на лесной тропе волчицу с волчатами: «…Вымя у волчицы отвисло от молока. И пала бабушка наземь, и просила у волчицы пощады, поскольку тоже ждала прибыль — нашу с Костюшкой маму. И волчица пожалела ее, свернула с тропы и ушла…»

Случилось это не в нашей местности, а за Суводью-рекой, потому что и сам Павел Андреевич родился в Горьковской области, Выксунском районе, селе Нижняя Верея (юго-запад нынешней Нижегородской области).

После окончания Великой Отечественной войны стране потребовалось большое количество специалистов лесного хозяйства — страна поднималась из руин, был нужен лес. Это явилось главной причиной того, что в 1947 году срочно открылась Горьковская лесная школа с двухгодичным сроком обучения в рабочем поселке Красные Баки. Вот эту-то школу в 1954 году и закончил Павел Андреевич Иванов. Получил специальность младшего лесовода и был направлен в ярославское управление лесного хозяйства, а оттуда прямиком в самый северный угол Пошехонского района — поселок Сохоть на должность помощника лесничего. Позднее окончил Рыбинский лесной техникум и с 1954 по 1985 год проработал главным лесничим Октябрьского леспромхоза. Там создал семью, там родились его дочери. И только уже тогда, когда все стало приходить в упадок, Павел Андреевич перебрался в поселок Зубарево, где и жил последние годы.

У пошехонского поэта Владимира Петровича Сецко есть стихотворение «Сохоть», которое посвящено Павлу Андреевичу:

Ты — наш признанный писатель

И лесничий с юных лет,

Флоры, фауны спасатель…

И я тоже готова подписаться под каждой строчкой. Не просто любить природу, охранять ее, а еще и рассказывать о ее тайнах людям — нужен большой труд души и талант.

P. S. Моя встреча с Павлом Андреевичем Ивановым состоялась два года назад, когда мы отмечали его 85-летие и своими силами выпустили в свет маленькую книжечку с его рассказами. Счастлива, что он успел ей порадоваться. А год назад Павла Андреевича не стало, но остался на память нам, землякам, его духовный завет: «Думается, что эти, пусть и не документальные, факты — повод, чтоб увлечься краеведам, энтузиастам, всем, кому интересна история земли Пошехонской».

На снимке: Павел Андреевич Иванов.

Фото автора.