ПОД КАРТИНОЙ ПЕРОВА Отец Академика тоже был заядлый охотник, поэтому страсть эта ему, так сказать, по наследству передалась. Когда сам Академик еще под стол пешком ходил, собирались бывалые охотники, а среди них и его отец, в селе Ильинском перед открытием охоты в сельской чайной: обсудить ладком что да как. Симпатизировал им председатель сельпо Федор Гаврилович, или попросту Гаврилыч.

ПОД КАРТИНОЙ ПЕРОВА

Отец Академика тоже был заядлый охотник, поэтому страсть эта ему, так сказать, по наследству передалась. Когда сам Академик еще под стол пешком ходил, собирались бывалые охотники, а среди них и его отец, в селе Ильинском перед открытием охоты в сельской чайной: обсудить ладком что да как. Симпатизировал им председатель сельпо Федор Гаврилович, или попросту Гаврилыч. Если возле чайной мотоцикл его стоял, а в те времена это была большая редкость, значит, охотничья сходка в самом разгаре.

Продавали в чайной водку, пиво, вино, кой-какую закуску. Заглядывали туда в основном трактористы, механизаторы, да разве еще рыбачок какой забредет. Но для охотников у Гаврилыча был отдельный зал со столом, скамейками и огромной репродукцией картины Перова «Охотники на привале». Вот там они, под картиной, и сидели.

— Бывало, матери нам с дружком Колькой скажут: «Ну-ка, сбегайте в чайную, а то они там под «Охотниками» так до темноты и просидят», — вспоминает Академик. — Мы туда бегом, боком войдем, сядем рядом, слушаем, а буфетчица тетка Зоя на подносе им пиво таскает.

Охота в те годы открывалась по старым традициям с Ильина дня, когда утка на крыло вставала. Это сейчас сроки сдвинулись. Гаврилыч у охотников спрашивает:

— Ну, мужики, куда думаете податься?

Те в ответ начинают рассуждать:

— Надо поразмыслить как следует.

В Лавренькове утки мало, да и шугают ее. В Грашнике утка есть, но это близко, и после обеда туда можно сбегать. Надо, мужики, в Фефилово.

Фефилово далековато находилось.

А тогда ведь ни машины, ни вертолета, как у нынешних охотников-генералов да новых русских, не было. Охотники пешочком добирались и обязательно с ночевкой. Одна надежда на Ивана, у которого лошадь Альма была, маленькая такая киргизская лошадка. Вот и кумекают мужики, как бы у Ивана эту лошадь вытребовать. А Иван поддать любил. Коль нет его за столом в чайной, бегут за ним:

— Иван, пойдем пивка выпьем, Гаврилыч угощает.

А затем уже начинают о деле торговаться:

— Иван, а как бы на охоту на лошади отправиться?

— Да некогда мне, — отвечает Иван. — До уток я неохоч, да и волки стали хулиганить, на овчарню меня будут вызывать. Я уж тут, поблизости, как-нибудь.

Порешают мужики, порешают, «ерша» примут, да и махнут рукой. Соберутся и сами отправятся километров за пятнадцать по бездорожью за утками. Еды немудреной наберут: хлеба, огурцов и картошки. Двинутся гуськом. Ребят с собой не брали. Строго было: пока восемнадцать не стукнет, на охоту ни ногой.