О таких, как Александр Каменецкий, на Руси всегда говорили: «Военная косточка». Не по годам стройный и подтянутый, он и без военного мундира настоящий полковник. Говорю это без доли иронии, поскольку, как говорится, факт налицо. Да и сам Александр Феофанович с нескрываемой гордостью не раз признавался: «Стать военным меня заставила война: она меня воспитала, взрастила и навек связала с Вооруженными силами. Другой профессии, как Родину защищать, у меня не было. Я и в мирной жизни остаюсь на посту. Этим горд и счастлив».

ПОСЛЕ парада Победы на Советской площади, где председатель Ярославского областного комитета ветеранов войны и военной службы полковник в отставке А. Ф. Каменецкий нес Красное знамя впереди колонны победителей, спросил, глядя на его многочисленные награды: «Которая из них самая дорогая?» Ответ получил сразу:

— Медаль «За отвагу»!

Видя мою заинтересованность, сказал с улыбкой:

— Каждая награда дорога, особенно фронтовая. Но до сих пор почему-то помнится отцовский Георгиевский крест, полученный им в 1914 году во время Первой мировой войны.

Напросившись на «отдельный разговор», услышал такую историю:

— Отец вернулся с войны лишь в 1918 году и сразу организовал коммуну в своем Златополе. Но вскоре грянула новая война — Гражданская, и Феофан Николаевич ушел воевать командиром эскадрона в бригаду Григория Котовского. После войны красный командир Каменецкий женился на скромной крестьянской девушке Елене, и они переехали жить в Малую Виску, где

2 февраля 1926 года я и родился…

В 1936 году стали рушить церкви. Десятилетний Саша, узнав из школьной программы, что «Бога нет», на всю жизнь запомнил бабушкины слезы: «Господи, спаси и помилуй нас, грешных!»

Учитель начальной школы Григорий Афанасьевич прочил сильному и ловкому парню, да еще и круглому отличнику, военную карьеру. Армия была в большом почете. Но Сашу тянуло к математике, а также к музыке: за хорошую учебу и ударную работу в совхозе его не раз награждали не только коньками и книгами, но и музыкальными инструментами.

В июне 1941 года Саша Каменецкий закончил восемь классов Маловисковской средней школы. А в июле в саду дома Каменецких  разорвался снаряд немецкого танка. Саша выскочил на улицу и увидел мотоциклистов в стальных касках. «Санька, давай в погреб! — крикнула мать. — Лихо пришло!» Вечером с тремя товарищами пробрались на недалекую заставу, где из двадцати восьми пограничников осталось девять. Оружие у бойцов было, но боеприпасов оставалось совсем мало. Лейтенант Кочубей дал ребятам задание побывать на месте недавних боев и собрать оружие с патронами, в том числе и немецкое. Саше Каменецкому он поручил разыскать на заставе радиоприемник и надежно его спрятать.

Так началась для вчерашнего школьника, пятнадцатилетнего комсомольца подпольная работа на территории оккупированной врагами родной Украины.

Неизгладимо живет в памяти первая встреча с немцами. Сытые, здоровые, уверенные гитлеровцы шастали по дворам Малой Виски и отстреливали живность — свиней, кур, гусей. Уводили скот. Когда к дому Каменецких подошли вооруженные люди, навстречу им с лаем выскочил Трезор. Немец долго еще стрелял в обездвиженное тело собаки, ругаясь на своем языке.

Жили впроголодь, но Саша тем не менее часть пищи относил партизанам. По своему малолетству он не вызывал особых подозрений у фашистов, порой ограничиваясь подзатыльником да пинком под зад.

Во время одной из облав Саша Каменецкий был арестован, жестоко избит и помещен в подвал местной жандармерии. Через два дня перевели в Кировоградскую тюрьму, где некоторое время содержался в одиночке. Там узнал, что его товарищей по подполью Ваню Шевченко, Ваню Кудрю, Сашу Руденко, Семена Телятникова после пыток расстреляли. К тюрьме потянулись родственники подростков. Пришли и Каменецкие. Им сообщили, что их сын расстрелян вместе со всеми. Родители ушли из тюрьмы с вестью о гибели сына и всю долгую войну оплакивали хлопца.

Спустя какое-то время большую группу подростков из тюрьмы загрузили в товарные вагоны и повезли в Германию. В Перемышле, когда поезд встал, Саше Каменецкому и Борису Ткаченко чудом удалось бежать. Но волею случая они вновь оказались в тюрьме, на сей раз в Силезии, Катовице. Скоро перевели в лагерь, выдали полосатую робу. Работали вместе с французами, бельгийцами, голландцами, евреями: грузили уголь, таскали бревна, толкали вагонетки, прокладывали рельсы, копали землю.

В марте 1944 года по Катовице и его окрестностям стали наноситься бомбовые удары союзнической армией. Одна из бомб угодила в казарму охраны, другая разнесла ограждение лагеря, где бедовали Каменецкий и Ткаченко. Они первыми и бросились через это спасительное место к недалеким лесопосадкам. Утром, отоспавшись в стогу сена, набрели на польского крестьянина, который оказался патриотом и приютил беглецов.

7 июня 1944 года Александра Каменецкого — он немного знал польский и немецкий языки и был до бесшабашности смел — определили в разведроту 504-го стрелкового полка 107-й гвардейской стрелковой дивизии, выучив перед этим на радиста. В конце 1944 года в районе Сандомира полк перешел в наступление.

Отряд разведчиков переправился в тыл германской армии. Проводили рекогносцировку местности, определяли места скопления живой силы и техники, склады боеприпасов. Радиоданные на Большую землю посылал Александр Каменецкий. На шестые сутки их запеленговали. Эсэсовцы обложили группу и стали преследовать.

— Нет, не о смерти я тогда думал, — Александр Феофанович грустно улыбается. — Думал о том, чтобы сапоги не подвели. Лопнет подошва — тогда конец, в лесу босиком делать нечего. Но сапоги, изготовленные для фронта на ярославском «Североходе», не подвели. В общем, в очередной раз жив остался.

За этот бой красноармеец Каменецкий был награжден медалью «За отвагу». Эта награда поставила 18-летнего бойца вровень со старыми вояками, стала как бы пропуском в высшее солдатское общество, солдатское братство.

В декабре Сашу Каменецкого тяжело контузило. Две недели пробыл в медсанбате — из ушей текла кровь, заикался. Переживал от этого сильно, даже застрелиться думал. Помогли врачи и сослуживцы. Правда, речь выправилась только через год.

В свою часть из медсанбата Саша сбежал до срока: приходили сведения о гибели друзей. Желание было одно — мстить и мстить немецким гадам.

После освобождения Варшавы в конце января 1945 года наши войска вышли к Одеру, впереди забрезжила Германия. Запомнился ожесточенный бой в местечке Райхенбах, где дивизия натолкнулась на стойкое сопротивление солдат вермахта. Потери были большие, в некоторых ротах оставалось не более десятка бойцов.

Собрав оставшихся разведчиков, командир дивизии приказал им завладеть зданием костела, возвышавшегося над городом. Действовали хитростью: переоделись в немецкие маскхалаты, надели фашистские каски. В колонну — по два, в полный рост подошли к костелу. Все шло как задумано. Но внутри здания хитрецов раскусила эсэсовская часть, отдыхавшая там после боя. Выдали разведчиков галифе и сапоги, явно не фрицевского покроя. Полетели гранаты, заработали автоматы. Появились потери, но основная масса прорвалась наверх. Закинув автомат за спину, Каменецкий развернул рацию. В эфир пошли прямой, нешифрованной речью координаты целей. Рация работала неутомимо. Город вскоре был взят.

В декабре победного 45-го Сашу Каменецкого направляют в Тамбовскую спецавиашколу учиться на бортинженера и стрелка-радиста. Одновременно удалось закончить девятый и десятый классы средней школы — благо способности и желание учиться ничуть не угасли в девятнадцатилетнем фронтовике.

Через два года получил назначение во Вторую авиадивизию особого назначения. Но первый же день на новой должности был омрачен вызовом  в особый отдел — стали допытываться о концлагере. Одиннадцать раз пришлось объяснять особисту, знавшему о войне лишь из книжек и кинофильмов, что он не «агент трех разведок», а простой солдат. Отчаявшись, пошел к командиру дивизии, где его поняли с полуслова. Мытарства прекратились.

Затем была служба в отдельном испытательном отряде в подмосковном Дмитрове. Здесь его избрали делегатом городской комсомольской конференции, где он встретил делегата от швейников Ольгу Некрасову. В июне 1950 года состоялась их свадьба.

В Ярославль Александр Феофанович прибыл в 1962 году на должность командира воинской части N 30020 124-го узла связи, где он также проявил себя с самой лучшей стороны. И был замечен: его часть заслужила переходящее Красное знамя военного совета округа.

Находились люди, называвшие майора Каменецкого баловнем судьбы: вовремя получает звания, не задерживается в назначении на должность и так далее. Везет, мол, человеку. А «баловень судьбы», отшучиваясь, говорил: «Везет тому, кто везет!» И вез, нес эту ношу, тянул солдатскую лямку с удовольствием, с настроением, всецело отдаваясь любимому делу.

В 1980 году Александр Феофанович вышел в отставку, прослужив в армии тридцать шесть лет. Следуя воинской дисциплине, принял новый ответственный пост директора оздоровительного пансионата «Ярославль», а пять лет назад возглавил Ярославский областной комитет ветеранов войны и военной службы.

Честно говоря, порой диву даюсь: когда и как отдыхает этот человек, ежедневно и ежечасно занимающийся столь важным и ответственным делом — руководством областной ветеранской организацией, а с нынешнего года — сразу двумя. На его же плечах и военно-патриотическое воспитание молодежи. Частенько бывая в комитете, уже привык к тому, что на вопрос «Где председатель?» получаю ответ: на конференции ветеранов в Рыбинске, на собрании угличской ветеранской организации, в Ростове, в Некоузе, в Большом Селе, в Мышкине и так далее. И не было случая, насколько мне известно, чтобы он отказался от встречи со студентами или школьниками, с кадетами или курсантами военных училищ, сотрудниками полиции или  личным составом воинских частей.

Доброго вам здоровья, Александр Феофанович! Счастья вам, товарищ полковник!