За детей всегда боишься, особенно если нет ни бабушек, ни дедушек, да еще когда двоих растишь одна, без мужа, как я. Бьешься как рыба об лед, зарабатывая деньги, ведь надо и накормить, и одеть, и развлечь, да так, чтобы чадо развивалось всесторонне. Со старшим сыном пережили и сомнительные компании, и двойки в дневнике, и трудный возраст, и другие не всегда приятные моменты взросления. Приходилось и школы менять. Слава Богу, на жизненном пути встретились хорошие люди, которые отнеслись с пониманием к нашим проблемам и по возможности помогали. Из двоек вылез, за ум взялся. Институт окончил, работает. Теперь кажется, что проблем-то особых и не было.
ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ ТРУДНЫЙ ВОЗРАСТ
Младший сын, конечно, рос в совсем иное время — между сыновьями разница в четырнадцать лет. Но вначале жизнь шла по накатанной колее. Танцевальный кружок, хор, со второго класса начал плавать. Занимался в спортшколе по плаванию семь лет. С третьего класса началась музыкалка, в ней Алеша проучился пять лет. Уже перейдя в шестой класс, начал и бегом заниматься, сразу и получилось. В том же шестом классе по плаванию выполнил второй взрослый на дистанции 800 метров. Водила и в музеи, и на выставки, в театр и филармонию, путешествовали по Крыму и Краснодарскому краю, не говоря уже о городах средней полосы и столицах — Москве и Санкт-Петербурге. Словом, развивала как могла.
С настоящей проблемой я столкнулась три года назад, когда старший женился и стал жить отдельно. Алеша получил в свое владение освободившуюся отдельную комнату. Сын к тому моменту уже имел устоявшийся жесткий график: вставал в шесть утра на первую тренировку, потом учеба, потом вторая тренировка или музыкалка, с местными ребятами почти не водился.
ПРИШЛА БЕДА — ОТВОРЯЙ ВОРОТА
Но вот в доме появился компьютер, ставлю его в Алешкину комнату. В это же время произошли перемены и в школе: Алешу из-за высокого роста пересаживают с первой парты на «камчатку», к двоечникам, хотя учился неплохо — только три тройки, а по остальным предметам четверки и пятерки. Кроме того, когда мы остались вдвоем в квартире, к Алеше вдруг стали проявлять повышенное внимание местные ребята, до этого мало общавшиеся с ним. Причина понятна: есть где разгуляться. В нашу квартиру новоявленные друзья стали приносить компьютерные игры, обмениваться ими, из квартиры стали пропадать диски с фильмами, а заодно и деньги, опустошаться вазы с фруктами и конфетами. У новых друзей — ни спорта, ни музыки, ни учебы, всех занятий — один компьютер.
Кстати, в нынешнее дорогостоящее время компьютер с его играми, как ни парадоксально, есть не только у богатых. В семьях, где дети предоставлены самим себе, родители на работе с утра до ночи, тем же компьютером от детей и откупаются. Рассуждают примерно так: пусть лучше чадо сидит дома за компом, на улице-де опаснее…
Новые друзья за год сумели убедить, что музыкалка лишнее. Я пыталась воздействовать, убеждать — не помогло. Вместо уроков Алеша за играми в компьютере стал проводить все свободное от школ и тренировок время, а затем появились двойки и прогулы. Из-за длительного сидения за компьютером его дважды увозили на «скорой» — терял сознание на улице. Бросив музыкалку, стал прогуливать вместе с новыми друзьями и общеобразовательную школу.
Я пыталась учителей убедить, чтоб спрашивали почаще и построже. Просила вернуть Алешу на первую парту — он же сидел у окна, а доска напротив второго ряда, и помехи сзади сидящим никакой. Но все было бесполезно, мне был ответ: «А что вы от нас требуете? Посидел на первой парте, хватит». Мол, сына напрасно спрашивать, если он уроки прекратил учить… И далее рассуждения: «Зачем напрасно тратить на вашего сына учительское время, из-за этого отличники страдают…»
Я с такой учительской мудростью, которая распространилась у нас в последние двадцать лет, в корне не согласна. Советским учителям, как бы мы их ни хулили сегодня, хватало времени и на отличников, и на посредственных учеников, при этом отличники нисколько не страдали, а еще лучше занимались. Требовательных учителей боялись и слушали все — и отличники, и троечники…
И вот засосала нас компьютерная трясина. Помочь или сгладить остроту проблемы могла только школа. Но не захотела. Я две жалобы писала в отдел образования мэрии, но все осталось по-прежнему. Чиновникам от образования тоже было плевать на детей. Но хочу быть честной: три учителя из этой школы спрашивали строго, по этим предметам только и учил уроки Алеша.
На второй год Алешиного увлечения компьютерными играми я попыталась увезти комп из квартиры. Но Алешкой тут же был куплен другой: сэкономленных карманных денег вполне хватило на бэушный комп. Когда были брошены тренировки по плаванию, я запаниковала: у ребенка компьютерная зависимость! Не покажусь ли я смешной, бросившись за помощью к врачам?
ГДЕ ЕЕ ЛЕЧАТ, ЭТУ ПАГУБНУЮ СТРАСТЬ
Но жизнь заставила отбросить сомнения, ведь не помогли ни душещипательные беседы, ни влияние дяди, моего брата, уважаемых знакомых… Устраивала дважды на работу, чтоб меньше хотя бы летом губил здоровье за компом. Беседовали с сыном даже мои начальники — есть неравнодушные люди и в наше время. Все было бесполезно. В 9-м классе он разбил двери, когда я в третий раз увезла компьютер из-за восьми двоек по предметам. И пошла я в департамент здравоохранения, чтоб узнать, где ее лечат в Ярославле — компьютерную зависимость.
В начале 2011 года в областном департаменте здравоохранения мне дали координаты врача в психиатрическом диспансере, чтоб сына обследовали. Врачи поставили диагноз «компьютерная зависимость» и отправили сына на лечение в наркодиспансер на улице Кудрявцева. Там обследование провели по второму кругу — диагноз подтвердился. Лечиться направили к врачу N 1, назовем условно его так.
Приходим на первичный прием. Врач посмотрел сына и назначил сеансы лечения через две недели. Радостная, что дело сдвинулось с мертвой точки, привела я сына на сеанс к врачу N 1. Про него, кстати, в Ярославле шла реклама, что это лучший специалист по игромании.
На втором приеме, когда я уже надеялась, что начнется собственно лечение, поговорив с моим сыном десять минут, вызвал и меня в кабинет. В присутствии сына N 1 сказал буквально следующее: «Я не вижу проблем, я сам играл, потом перестал. Ваш сын социален, он же говорит, что учится нормально. Ваш сын не хочет лечиться, у него нет желания, поэтому я не вижу необходимости заниматься вашим сыном, это бесполезная трата времени». (Интересно, а словам несовершеннолетних алкоголиков тоже верят на приемах у врача — что, мол, у тех все нормально, что они не алкоголики, работают или учатся прекрасно).
После посещения врача все стало только хуже. Сын до второго приема у врача N 1 учился уже в профтехучилище, занятия посещал хотя бы через день, а после посещения врача вообще прекратил ходить на учебу.
Кстати, я параллельно обратилась с заявлением в комиссию по делам несовершеннолетних с просьбой, чтобы у сына разрешили изъять компьютер (так как компьютер является его собственностью, деньги заработаны в летние месяцы), чтобы его обязали пройти курс лечения от компьютерной зависимости.
В комиссию нас вызвали уже после второго посещения врача N 1, когда Алеша пошел вразнос — прогулы за прогулами. Инспектор комиссии строго поговорила с сыном. Она же написала письма — и об изъятии компьютера, и о направлении на лечение. Это дало результат: сын перенес компьютер в мою комнату, стал ложиться спать в 23 часа, а не в 2 — 3 ночи.
С письмом из комиссии о лечении я вновь в наркодиспансере у главного врача. Главврач отправляет Алешу на амбулаторное лечение ко второму специалисту — врачу N 2. Почти одновременно с этим пришло предупреждение об отчислении сына из училища, если он не сдаст за десять дней все неуды. Алеша просто вынужден был согласиться на лечение, и мы повторно (а считая все повторные посещения всех специалистов, в седьмой раз) двинули в наркодиспансер.
КРУГ ЗАМКНУЛСЯ
В феврале 2012-го мы вновь пришли в наркодиспансер на прием к врачу N 2. Сначала доктор пригласила в кабинет меня одну, беседовала со мной, я пояснила ситуацию: по ночам не спит, играет, в училище практически не ходит, пять неудов по учебе, на грани отчисления, сильно похудел, глаза постоянно красные, стал агрессивен, крушит все подряд, когда выключаю компьютер и т. д. Потом врач вызвала в кабинет сына, проговорила с ним наедине минут двадцать. Затем снова приглашает меня, разговариваем втроем. А разговор этот иначе как странным назвать нельзя. Судите сами.
Доктор: — Вот я побеседовала с вами, с сыном, но какой помощи вы от нас хотите?
Я: — Вылечите моего сына!
Доктор: — Я объяснила вашему сыну, что могу дать таблетки, чтоб он спал по ночам и не играл в компьютер, но он отказывается… Как же я могу против его воли выписывать таблетки?! Могу предложить стационар за Волгой. Но поедет ли ваш сын?
Я: — Дайте направление на 14 февраля — сын должен сдать в училище хвосты до 13 февраля.
Доктор, увидев мое согласие: — Только как мы его положим, он согласится?
Сын тут же замотал головой: — Я не согласен.
Я: — Дайте направление, я найду возможность положить его в стационар.
Доктор: — Раз он не согласен, положить не можем. Решите вопрос с сыном (в смысле согласия) тогда и приходите за направлением…
А потом и вовсе предложила:
— А не хотите в центр помощи семьям на улице Некрасова?
Фактически доктор Алеше разъяснила (подсказала), что если он не хочет, его и лечить не будут, даже таблетки не выпишут и в больницу не положат.
НА КРУГИ СВОЯ
После такого горе-лечения сын перенес компьютер назад в свою комнату, хвосты не сдал, опять прогулы. Только когда я лишила его ключа от квартиры, пришлось ему в училище ездить.
После звонка куратора, что хвосты все еще не сданы, попыталась выключить компьютер. Он в ярости разбил стеклянную дверь на кухне. Правда, купив чертежи, хвосты все же досдал и, успокоившись, засел снова за компьютер и стал играть с еще большим азартом и… большим спокойствием: ничего, мол, с ним не сделают. Принудительное отключение компьютера приводило к скандалам ночью. Но соседи стали возмущаться шумом, и выключать комп по ночам стало проблематично. Игры стали непрерывными и все ночи подряд. Понятно, что Алеша полностью бросил тренировки по бегу (какие тренировки без сна!) и перестал ходить в музыкальный ансамбль. Последовало второе предупреждение об отчислении за прогулы, копятся и хвосты. Жду, что будет.
Я не делала ставку только на наркодиспансер. Доброжелательные чиновники из отдела опеки дали мне телефончик центра помощи семьям на улице Некрасова, ходила и туда. В регистратуре центра пояснили, что просто так, без самого психолога, не запишут к нему на прием. А записаться можно только по телефону, и звонить надо в понедельник, среду и пятницу строго с 8-15 до 8-30. Звонила многократно. Разок дозвонилась именно в это время. Мне отвечают: «Психолог на занятиях». Дозвонилась второй раз, отвечают: «А мы, вообще-то, с компьютерной зависимостью отправляем в наркодиспансер на улицу Кудрявцева». Круг замкнулся.
Алеша сейчас полностью выключен из социальной жизни, только сидит на игровых сайтах интернета. Писала жалобу на то, что несовершеннолетнему без согласия родителей подключили интернет, и в моей собственной же квартире. Подала жалобу в Роскомнадзор по связи, из этого надзирающего органа пришел отказ.
НА ИГЛЕ
Да, я сделала ошибку, поставив компьютер в комнату сына. Но мне могла бы помочь школа — не помогла. Да, я затянула с обращением к врачам. Но обратившись к ним, пусть с большим опозданием, я этой помощи тоже не получила. Так, значит, за все ошибки меня — ату, неправильная мамка… А как же сын? Его тоже ату? У меня создается стойкое убеждение, что наших деток преднамеренно система образования сажает на компьютерную иглу. Зачем-то еще в начальных классах вводят основы компьютерной грамотности вместо урока по арифметике. В средних классах какие-то основы программирования вместо урока по алгебре. Но еще более интересное нововведение за счет бюджетных денежек — интернет-дневники. Скажете: компьютер везде нужен. Наивные родители спешат купить компьютеры, как бы дитятко не отстало в развитии. А я смотрю на бухгалтеров на родном заводе — они освоили компьютер и в 50-летнем возрасте, когда это потребовалось. Вот уже десять лет каждая четвертая семья имеет автомобиль, но это не означает, что за счет школьных бюджетов надо детей на водительские права обучать…
Сейчас стимулирование покупки компов идет в нежном детском возрасте. Здесь замешаны глобальные интересы производителей компьютерной техники, и они свои интересы пролоббировали на уровне Министерства образования России. Вслед за компьютерными фирмам идут производители игр, самые опасные из них — многоуровневые, ролевые, с вкрадчивым голосом за кадром. А потом и третий игрок вступает на поле со стороны алчной своры предпринимателей — провайдеры интернета. Появляются игровые сайты, где наивные детки объединяются по игровым интересам, где в игру под видом «простых» игроков вступают тролли от производителей игровых сайтов. Как по-умному, за зарплату, тролли «окучивают» детей, подростков! Сегодня в игры втянут, а завтра… На одном из сайтов висит реклама, якобы кто-то из игроков-японцев выиграл миллион. Наши детки стараются все ночи напролет. На наших детях делаются большие, очень большие деньги. Наши дети расплачиваются своим здоровьем и своей будущей судьбой. Кто-то найдет якобы контраргумент: детьми надо лучше заниматься. Но тот же упрек можно сделать и в сторону родителей, чьи дети — алкоголики и наркоманы.
В интернете нашла сведения, что Всемирная организация здравоохранения уже признала компьютерную зависимость болезнью. Как и у наркоманов, у таких зависимых происходят схожие химические процессы в мозгу. В Китае лечение зависимости от компьютера поставлено на государственный уровень, с полной изоляцией больных на несколько месяцев, когда в закрытом учебном заведении для детей только напряженная учеба и спорт. Когда еще Россия дойдет до такого уровня? Пока что наши дети отданы на полный откуп дельцам.
