Одной из первых внутриполитических инициатив Владимира Путина в начале третьего президентского срока стало предложение о реформе способа формирования верхней палаты российского парламента — Совета Федерации, все чаще называемого у нас сенатом. Идея эта отнюдь не нова. Ни один орган государственной власти в нашей стране не реформировался так часто, как Совет Федерации.
В течение первых двух лет после его создания в 1993 году члены палаты избирались напрямую населением регионов путем рейтингового голосования. Из троих претендентов по нашей области одновременно с референдумом по Конституции были избраны двое набравших наибольшее количество голосов, включая тогдашнего губернатора области Анатолия Лисицына.
Второй сенаторский срок Анатолия Ивановича начался в 1995 году, когда члены Совета Федерации уже не избирались, ими автоматически становились главы исполнительной и законодательной власти регионов. В таком принципе формирования палаты, на мой взгляд, было несомненное преимущество. Интересы субъектов на высшем уровне представлялись самыми авторитетными их политиками, а затрат на организацию избирательного процесса региональные бюджеты не несли никаких. В течение многих лет председателем СФ был орловский губернатор Егор Строев.
Когда региональные авторитеты стали «камнями в ботинке» для укреплявшейся вертикали власти, схему формирования Совета Федерации опять поменяли под вполне легитимным предлогом недопустимости непосредственного участия представителей одной из властных ветвей — исполнительной — в деятельности другой — законодательной. Сенаторы стали назначаться по не вполне понятным принципам, и Совет Федерации наряду с отставными губернаторами, которых надо было куда-нибудь трудоустроить, заполнили никому не известные даже в собственных регионах политики, не участвовавшие ни в каких выборах. Общественный статус членов СФ, менее известных, чем депутаты Госдумы, заметно снизился. Председатель совета Сергей Миронов, несмотря на свои резонансные заявления и даже президентские амбиции, мало кем воспринимался всерьез.
Когда он приобрел слишком уж оппозиционный имидж, ему нашли замену, заодно подкорректировав правила избрания сенаторов: членами верхней палаты Федерального собрания могли стать только те, кто получил непосредственную поддержку избирателей на местном, муниципальном или региональном уровне. Ради этого Валентина Матвиенко не только отреклась от должности губернатора Санкт-Петербурга, которым руководила весьма успешно, но и выдвинула свою кандидатуру в один из районных советов северной столицы. Буква закона была соблюдена, а во главе сената вновь встал реально влиятельный человек. Но разговоры о необходимости реформирования Совета Федерации на этом не прекратились.
И вот теперь от недавно вернувшегося на свой пост главы государства поступило конкретное предложение, делающее сенаторов, представляющих исполнительную власть, одновременно и избранными, и назначенными. Для этого идущий на выборы губернатор должен предложить избирателям три кандидатуры людей, которым он доверяет, и тот из них, кто получит наибольшее количество голосов, и станет его «послом» в Совете Федерации. Серьезное обсуждение этой идеи еще впереди, но, на мой взгляд, то, как формируется верхняя палата российского парламента, не имеет столь уж принципиального значения.
Гораздо важнее другое: чьи интересы будут представлять господа сенаторы и как они будут голосовать. Если мы хотим, чтобы наша страна была Федерацией по сути, а не только по названию, то члены совета должны обладать правом «связанного» голоса. Все без исключения законопроекты, принятые Думой, должны поступать в региональные парламенты, депутаты которых не только обсуждают, но и голосуют по ним. Если они одобряют новый закон, их представителю в СФ останется только высказать их волю на заседании палаты. Если нет — тоже. Аналогичным образом губернатор должен дать наказ своему человеку в сенате. А чтобы избежать политических интриг и закулисных сговоров, голосование в Совете Федерации (да и в Думе тоже) следует сделать открытым и поименным. Это существенно сократит время на обсуждение, убрав из дебатов самопиар и политическую демагогию и оставив рассмотрение вопросов по сути.
Областная дума такого-то региона против, говорит один сенатор, а следом за ним то же самое или прямо противоположное высказывает следующий, и через несколько минут все становится ясно. Если же кто-то по каким-то причинам проявит самодеятельность, должна запускаться в ход процедура отзыва нарушителя.
Такой подход дисциплинирует не только сенаторов, но и всех политиков вообще, слишком часто забывающих, что они должны не свои собственные интересы представлять, а выражать волю оказавших им доверие избирателей.
Можно предположить, что если бы законы в нашей стране принимались именно таким способом, не менее 90 процентов законотворческой продукции Государственной думы никогда бы не попало на подпись к президенту. Ничего плохого в этом не вижу. Положа руку на сердце, можно ли назвать хотя бы половину принятых у нас за последние годы законов хорошими или просто нормальными? Ответ очевиден.
Постоянный рост «валового законодательного продукта «стране не нужен, так же, как и охват сферой законодательного регулирования всех сторон жизни общества в регионах, условия в которых очень сильно различаются. Важно качество, а не количество, пусть даже какие-то законопроекты обсуждаются годами и десятилетиями. Это в любом случае лучше, чем такие скороспелые документы, как пресловутый закон о митингах. Может быть, его положения должны быть и жестче, но решение это должно приниматься исходя из воли избирателей, а не по конъюнктурным соображениям применительно к конкретному событию. Слабость российской власти на всех ее уровнях и ветвях в том, что она боится доверять людям, считая, что те способны совершить больше ошибок, чем она сама. Это очень опасное заблуждение, тормозящее развитие демократических норм и институтов в нашей стране.
Чем крепче будут федеративные основы государства, тем более реальной станет наша демократия и тем меньше будет шансов у экстремистов раскачать ситуацию…
Николай КУДРИН.
