Именно так охарактеризовала мед ведущая программы «Жить здорово!» Елена Малышева, доказывая многотысячной, а может быть, и многомиллионной аудитории бесполезность и даже в некоторой степени вредность меда. Помню, что меня, рядового потребителя, и то такое заявление шокировало, а представьте, что испытали люди, которые посвятили работе с пчелами годы, а иногда и всю жизнь.

В их рядах и Александр Васильевич Ермолаев, и именно он высказал предположение о том, что передача, очевидно, сделана по чьему-то заказу: ведь всем понятно, что вскоре в Россию, после вступления в ВТО, хлынет иностранный продукт в красивых баночках, в котором от натурального меда как раз и останется только сладость. Но его же надо будет продавать, а для этого необходимо очистить рынок от российских конкурентов.

Хотя я уверена, что русского человека красивой баночкой не заманишь, мы все равно будем покупать мед у тех людей, которым доверяем. Лично я не один уже год покупаю мед у Ермолаевых и знаю, что с качеством они никогда не подведут.

«Медовые» традиции у этой семьи очень давние. Еще тогда, когда отец Александра Васильевича Василий Александрович был молод и полон сил, в их семье был улей. А потом он вместе с женой Зоей Егоровной и детьми уехал на заработки в Сибирь и в свою деревню Вязовки Пошехонского района уже не вернулся. Заработав денег, купил дом в Ярославле. Но к городу всей душой так и не прикипел, поэтому, уйдя на пенсию по выслуге в 55 лет, решил помогать сыну с пчелами. Сначала купили десять семей, потом стало пятнадцать, потом — семнадцать, так и пошло, сегодня их уже около пятидесяти. В центре деревни Бабка, где стоит их дачный дом, держать столько ульев стало проблематично, поэтому они купили еще один дом в почти безлюдной деревне Надеево Первомайского района.

Вступившая в наш разговор жена Александра Вита сказала:

— Это все дедушка! Саша — это голова, он выдвинет какую-нибудь идею, а дедушка всю ночь думает и обязательно придумает, как эту идею воплотить в жизнь.

Василию Александровичу уже 78 лет. Еще работая в Сибири, он получил заболевание дыхательных путей. Чтобы не мучиться, поехал в Москву, разыскал Александру Стрельникову и попросил, чтобы она обучила его дыхательной гимнастике. До сих пор один час в день посвящает упражнениям, выполняя до трех тысяч движений, а двадцать три часа живет, забывая про болезнь и изо всех сил помогая сыну.

БИЗНЕСМЕН

НЕ ПОЛУЧИЛСЯ

Меня очень интересовал вопрос, как Александр решился оставить свою основную работу и уйти в свободное плавание, рискнуть и вовлечь в это рисковое дело всю семью. Он говорит, что все произошло не вдруг. Как и все молодые люди его поколения, он усердно трудился на государство, имел вполне заслуженные звания «Лучший молодой рабочий» и «Лучший по профессии». Так бы, наверное, и до «Ветерана» доработался, если бы в стране нашей не началась большая ломка. В пресловутые девяностые годы, сломавшие не одну судьбу, Александр работал шофером, крутил баранку от зари до зари, а обеспечить семье достойную жизнь не получалось. Вот и остановился на пчелах, зимой еще продолжал работать, а летом брал отпуск за свой счет, да и так при любой возможности рвался в деревню, чтобы помогать отцу заниматься пасекой. Тогда было страшное бездорожье, и главной проблемой было — привезти пчел на лето и зимой забрать их снова в город. Вместо машины иногда в город возвращался комок грязи. Когда директор отказался давать машину предприятия, пришлось купить свою, стало чуть полегче, но временами казалось, что он работает только на запчасти.

Решили расширять пасеку, покупали и продолжают покупать ульи и рои по окрестным деревням, хотя на сегодняшний день их пасека уже довольно солидная и дает вроде бы неплохой доход. Со сбытом у них проблем тоже нет, потому что те, кто однажды купил мед у Ермолаевых, становятся их постоянными покупателями, берут по две, три, а некоторые и сразу по пять трехлитровых банок, тем более что цены у них более чем умеренные. А в Медовый Спас Вита всем жителям деревни разносит по баночке меда совершенно бесплатно, такая уж у них традиция.

СРОДНИ ОХОТЕ

И РЫБАЛКЕ

Александр так увлеченно рассказывает о своей пасеке, что я, заслушавшись, забываю, зачем пришла, и невольно начинаю улыбаться. Заметив это, он говорит:

— Это ведь азарт! Он сродни азарту охотников и рыбаков! Я с детства был увлечен рыбалкой, ловил на лягушку, специально их собирал. Все детство ездил на лето сюда, в Ратаевскую Горку, к тетке отца — бабе Кате Жаровой. Маленький я был полный, поэтому часто и убегал на реку, чтобы избежать насмешек ровесников, по этой же причине и спортом потом стал заниматься — самбо, борьбой. Действительную служил на Сахалине, но это отдельная история, скажу только присказку, которую из армии привез: «Кто был в Хабаровской учебке, тому не страшен Бухенвальд…» Так что я  человек закаленный, много тяжестей в своей жизни переворочал, а теперь вот здоровье стало подводить.

Но глядя на этого богатыря, я не верила ни в какие болезни, мне казалось, что он просто шутит.

В ПЧЕЛИНОМ УЛЬЕ

Мы сидим на крылечке их дачного дома в деревне Бабка, куда они уже перевезли пчел из деревни Надеево и готовят их к отправке в Ярославль. Вокруг вьется рой, и я с ужасом осознаю, что сижу в пчелином домике. Александр успокаивает:

— Не бойтесь, это осы, их привлекает запах меда. В Надееве, где качали, пол весь скользкий, как палуба на корабле.

— А сами не боитесь? Или они вас не жалят?

— Еще как жалят, всех жалят, и распухаем, как все. Бывают ульи особенно злые. Как-то купил у покойной Анны Семеновны Сироткиной — вот злющий улей был! А так бывает, что и по нескольку десятков за один раз жалят, даже за сердце берет.

В разговор вступает Вита, главная хранительница этого семейного гнезда:

— А у меня еще и аллергия бывает.

И тем не менее она живет в этом улье и выглядит вполне счастливой, то и дело улыбаясь мужу и отмечая главные его достоинства — трудолюбие и абсолютное равнодушие к алкоголю.

В тот год, когда сложилась их семья, Александр с отцом стали делать пристройку к родительскому дому, с весны до осени работали день и ночь, а осенью уже поставили батареи отопления. Так и живут под одной крышей с родителями, но в разных квартирах.

Под крылом дедушки с бабушкой выросли и Ермолаевы-младшие. Два сына уже работают. Мише 25 лет, он специалист по ремонту компьютеров, Васе 22 года, ему нравятся машины, тут, очевидно, сработал отцовский ген. И только младший Ярославчик еще проводит лето вместе с родителями в деревне и радует всех обаянием детства.

Я, пытаясь заглянуть в будущее, спрашиваю:

— А что будет лет так через двадцать, когда Василий Александрович уже не сможет помогать, пасека разрастется и одному будет трудно справляться, готовы ли подхватить ваше дело сыновья?

Александр, задумавшись на минуту, отвечает:

— Знают и умеют все оба. Мы же к пчелам ходим вместе. Но страстного желания сейчас заниматься пчеловодством у них нет. Они же видят, как много мы работаем, не зная покоя ни зимой, ни летом. Особенно летом. Да и жизнь их еще не прижимала к стенке. Думаю, если возникнет необходимость, будут и смогут.

— Ну что же, — говорю я, — жизнь удалась: дом построен, сыновья выращены, а как с деревом?

— Посадил, и не одно. А еще люблю заниматься прививками, на яблоньку дичок привил несколько сортов, вон какие уже яблоки!

Не хочется расставаться с семьей, где такая «сладкая» жизнь, где рождается эта сладость не в праздном времяпровождении, а в постоянном напряженном труде. Ушла я от этих добрых людей, а сама все представляла, как холодным зимним вечером открою баночку с душистым медом, вдохну в себя аромат сенокосного луга и с головой окунусь в лето.

Фото автора.