В пасмурный осенний денек выглянет солнышко — и уже праздник. Осветятся березы — возликует природа в пору своего увядания еще сильнее, чем весной. А вдоль дороги Мышкин — Ярославль — тоже праздник: ярмарка клюквы. Банки и ведра призывно выставлены на табуреты и стулья. Разбирай, честной люд, пока ягода идет. Она и вправду хороша, с вишневыми потемневшими боками.
Стоят продавцы этих ягод и у автобусных остановок, а то и просто в лесу, у обочины шоссе.

В пасмурный осенний денек выглянет солнышко — и уже праздник. Осветятся березы — возликует природа в пору своего увядания еще сильнее, чем весной. А вдоль дороги Мышкин — Ярославль — тоже праздник: ярмарка клюквы. Банки и ведра призывно выставлены на табуреты и стулья. Разбирай, честной люд, пока ягода идет. Она и вправду хороша, с вишневыми потемневшими боками.

Стоят продавцы этих ягод и у автобусных остановок, а то и просто в лесу, у обочины шоссе. Кажется, что только-только из болота вышел человек и принялся торговать. Случается, притормозит автомобиль, спросят пассажиры, сколько стоит клюква. Цена одна. И в Новом Селе, и в Большом, и в лесу, на обочине дороги — сто рублей литровая банка, тысяча — ведро.

В Новом Селе две пожилые женщины примостились с ягодами на ящиках в том месте, где дорога разветвляется: одна идет на Мышкин, другая — на Углич. Маленькая, в оранжевом платке и очках продавщица, отвечая своим мыслям, замечает:

— Сегодня праздник. Наши все еще в доме культуры.

Дело происходило 1 октября, праздновали День пожилого человека. Покупательница, приценивающаяся к товару, вступает в разговор:

— Почему же вы не пошли праздновать?

Женщина в оранжевом платке отвечает, смеясь одними глазами:

— Не пью уже и не пою. Чего и праздновать? — и решительно добавляет: — Старая я.

Старой, оказывается, уже немало лет — семьдесят. Потом она серьезно объясняет, что колхозная пенсия невелика, а на зиму дрова нужны. Вот клюкву и собирает за Гарями. У кого машины есть — ездят к болоту, но и потом до места еще пять километров пешком идти. В общем, не легче, чем праздновать День пожилого человека, петь, пить и плясать.

Вторая продавщица уточняет, что и те, кто работает сейчас в СПК, правопреемнике гремевшего когда-то на всю область колхоза «Красная заря», не брезгуют на клюкве в сезон подработать. Заработки в сельском хозяйстве невелики. И напористо предлагает:

— Выручите, купите. Что вам какие-то триста рублей?

Это спрашивает она за трехлитровую банку и уточняет, что неделю назад за ту же емкость 350 рублей платили. Теперь, в разгар сезона, цену сбавили.

Чуть в отдалении на таком же деревянном ящике разместил свой краснобокий товар не старый еще мужчина. У него трехлитровые банки засыпаны ягодами, как говорится, со стогом. В каждом стожке — лишние две горсти.

А когда мы тронулись на автомобиле к Мышкину,  обогнали еще одного ягодника. В руке у него опорожненное ведерко, за плечами болтается пустая котомка. Да и самого его покачивало. Похоже, часть выручки он уже успел реализовать в ближнем магазине.