«Здравствуйте! Бюллетень обработан. Спасибо!» — под такой рефрен разговорчивого и вежливого КОИБа корреспондент «Золотого кольца» провела в качестве наблюдателя более 16 часов на избирательном участке.

ПОРАБОТАТЬ наблюдателем мне предложили представители одной из партий, участвовавших в выборах в ярославский муниципалитет. И вот в воскресенье к семи утра я спешу на избирательный участок N 136, расположенный в доме культуры Всероссийского общества слепых на улице Рыбинской. Прийти надо именно в семь часов утра, потому что за час до открытия избирательных участков проводится тестирование последнего достижения избирательной техники — КОИБов, или комплексов обработки избирательных бюллетеней. Эти чудо-устройства, свезенные из пяти областей, призваны облегчить нелегкий труд членов участковых избирательных комиссий, наблюдателей и поставить заслон различным махинациям и подтасовкам. Потратив на аренду и обслуживание комплексов более пяти миллионов рублей налогоплательщиков, их установили на всех избирательных участках  за исключением одного, находящегося в следственном изоляторе «Коровники».

КОИБ — машина умная: умеет отличать бюллетени своего участка от бланков других участков, умеет складывать столбиком, а еще и разговаривает довольно приятным, хоть и несколько равнодушным, женским голосом. Тестирование состоит в том, что в каждую из двух машин запускают около десятка бюллетеней того и другого вида с разными пометками и потом сверяют ручной и машинный результаты.

Первая заминка возникает на стадии опорожнения КОИБов после тестирования. Один бюллетень прилип ко дну говорящей урны и никак не хочет оттуда вылезать. В дырку мог бы проникнуть щуплый мальчишка не старше десяти лет, будь он поблизости. А время неумолимо приближалось к восьми утра. Наконец где-то раздобыли длинную пластмассовую линейку и коварный листок вытащили. Председатель участковой комиссии Жанна Владимировна, встав пред всевидящее око видеорегистратора, громко зачитывает регламент. Всего избирателей — 1704, выдано бюллетеней — 1250, подано заявок о голосовании на дому — 12. Именно к этому избирательному участку относятся инвалиды по зрению, проживающие в соседних домах, а кроме того, здесь рядом расположена малосемейка, практически сплошь заселенная пожилыми и одинокими людьми.

Как только пробило восемь, двери участка распахнулись, внутрь влетел избиратель, за ним еще и еще. Голосуют быстро и почти бегом исчезают — торопятся уехать на дачи. Ближе к девяти часам на участок идут инвалиды по зрению. Некоторые самостоятельно, некоторые в сопровождении родственников или соседей. Тем, кто совсем не видит, помогают прочитать бюллетени и проголосовать сопровождающие, в этом случае их паспортные данные также заносятся в списки проголосовавших избирателей. Слабовидящие вместо подписи в документах ставят факсимильный оттиск, им это разрешено по закону. К слову, расположение избирательного участка, словно в насмешку над инвалидами, выбрано крайне неудачно: в небольшой комнате, подняться к которой можно по трем маршам узкой боковой лестницы, предварительно сделав четыре крутых поворота по коридорам. Причем в этом же ДК ВОС в просторном холле второго этажа, к которому ведет широкая пологая лестница, находится соседний избирательный участок

N 137.  На этом участке практически нет инвалидов по зрению и средний возраст избирателей значительно моложе. Выясняется, что члены «нашей» УИК уже давно пытаются добиться размещения в более приспособленном месте. Но почему-то все их предложения поменять местами две комиссии  либо подыскать помещение на первом этаже остаются без ответа.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ избирательной комиссии сообщает, что вскоре пойдет группа с переносным ящиком для голосования на дому, и предлагает наблюдателям присоединиться.

По первому же адресу после настойчивых звонков в домофон нас просят зайти попозже, так как избиратель после сильнейшего приступа ночью наконец уснул.

По следующему адресу избирательнице 86 лет. Вчитывается в выданные ей бюллетени, откладывает со вздохом «Я никого не знаю» и откровенно спрашивает, за кого надо голосовать. Мы объясняем, что не имеем права советовать, и покидаем кухню, чтобы не влиять на выбор избирателя. Проходит минут десять. Наша подопечная успела рассказать нам, что родом она из Кировоградской области, что 25 лет назад сын-офицер перевез ее в Ярославль и еще немало подробностей о детях, снохе и внуках. А бюллетени по-прежнему не отмечены. Бабушка настаивает, чтобы показали, в какой клетке ставить галочку. Мы по-прежнему настойчиво уклоняемся и предлагаем ей изучить бюллетень. Бабуля надевает очки… Длинные названия восьми избирательных объединений с похожими комбинациями слов сплетаются в единый клубок, и наша подопечная по-прежнему в растерянности. Наводящими вопросами пытаемся выяснить политические симпатии избирательницы. Фраза, произнесенная бабушкой: «Я — за Путина», — дает нам моральное право подсказать выбор позиции в партийном бюллетене. С одномандатниками все по-прежнему плохо. Слово «одноманда…» и вовсе вызывает в сознании избирательницы какие-то совсем не относящиеся к выборам ассоциации. Тут предводительница нашей бригады Нина Николаевна, вспомнив, что сегодня великий православный праздник Покров, предлагает положиться на волю Того, кто все знает и может, и советует избирательнице  отметить квадратик, на который просто рука ляжет.  На этом и заканчиваем.

Напротив следующего адреса в нашем реестре сделана пометка: «Идет медленно». Это значит, что надо настойчиво звонить и ждать, пока откроют. Минут через пять раздается шуршание и дверь приоткрывается. Нашей следующей избирательнице тоже уже за 80. Суровая болезнь едва позволяет вставать с кровати. Страдания телесные усугубляются душевными переживаниями: недавно умерла дочка, которой не было еще и пятидесяти. Не желая мучить себя и пожилого человека, мы уже без фанатизма выполняем инструкцию оставить избирателя наедине с бюллетенями и по первой просьбе начинаем объяснять, что за партии и кандидаты рвутся в муниципалитет. На слове «ЛДПР» бабуля улыбается и со словами «Этот Жириновский поговорить-то умеет. Ну и пусть еще поболтает!» ставит крестик напротив соответствующей позиции в партийном бюллетене.

По следующему адресу нас ждет Анна Васильевна — худощавая, относительно бодрая и веселая, ходит боком, опираясь на две палки. Выносит целую пачку бумаг и документов и просит найти среди них  паспорт. Процесс поисков затягивается, и Анна Васильевна успевает рассказать о своей жизни. «На хлебозаводе в Нерехте работала, весь город кормила, а теперь вот какая стала: и себя-то накормить не могу. Умирать уж мне пора, все подруги примерли, а я все живу», —  подхохатывает Анна Васильевна.

Вспоминает, как в Нерехте возле дома осенью наливались яблоки, и ставит галку в партийном бюллетене напротив яблочной партии.

Следующая наша избирательница — тоже Анна, только Ивановна — ростиком не выше полутора метров. И живет она в малюсенькой квартирке-малосемейке, где стоят почти детская кроватка и крохотный диванчик. У Анны Ивановны примерно та же беда: родственники умерли, сама она два года назад сломала руку и теперь делать ничего не может. «Я в такой грязи никогда и не жила, у меня всегда чистота была, все отглажено, накрахмалено. А соцработник только продукты приносит», — всхлипывает маленькая старушка. Газеты наша дюймовочка  выписывает и читает внимательно — на столе их целая пачка, но в них про кандидатов ничего не сказано. А разнообразные предвыборные листовки, которые соцработница приносит из почтовых ящиков, используются в качестве подстилки в мусорное ведро. По телевизору Анна Ивановна смотрит только кино и смешные передачи. Новости не любит: в них ничего хорошего не говорят, а и так тошно…

Подумала, что действительно тонны предвыборных прокламаций и километры агитационных роликов и видеосюжетов на местных каналах мало что дали многим нашим избирателям. Только трое из двенадцати посещенных нами на дому избирателей уже заранее знали, за кого хотят проголосовать.

Окончание на 8-й стр.

Фото Виктора ОРЛОВА.

Одна из них Манефа Ивановна Хомутова. Учитель всесоюзного значения, легендарный директор гремевшей на всю страну 18-й школы, Манефа Ивановна в свое время была депутатом Фрунзенского и Красноперекопского райсоветов, депутатом горсовета, работала в общественных организациях. А сейчас здоровье подкачало: три инфаркта один за другим, последний очень тяжелый. Пишу эти подробности в надежде, что многочисленные бывшие ученики и коллеги заслуженной учительницы и неординарного человека проявят больше заботы и участия. Оно ей будет совсем нелишним…

А вообще, пройдя по квартирам стариков, не могу не согласиться с одним из избирателей, который, голосуя на участке, громко прокомментировал: «Я бы проголосовал за ту страну, в которой старики в почете, детей не обижают, а у молодых есть перспектива».

ОКОЛО двенадцати обнаруживается, что не работает видеорегистратор. Член УИК Саша ставит стул на стол, забирается под потолок к камере и сообщает, что разрядились батарейки. Вскоре всевидящее око снова наблюдает за нами, подключенное через переноску к розетке.

После двух дня наступает «тихий час». Случается, что за десять минут  на участке ни одного избирателя. Члены комиссии по очереди бегают перекусить, кто-то дремлет, девочка-студентка в свободные минуты читает учебник для медвузов. Узнаю, что члены УИК работают вторые сутки подряд почти без перерыва. Накануне пришли на участок в шесть утра, а ушли сегодня во втором часу ночи. И утром, полседьмого, снова были на участке. Вчера собирали, устанавливали и проверяли КОИБы, получали и пропечатывали избирательные бюллетени. Могли бы освободиться и в два часа дня, но выяснилось, что в части избирательных бюллетеней имя-отчество одного из кандидатов напечатано с ошибкой. Ждали, когда отпечатают и привезут новую партию. Обсуждают, почему некоторые избиратели жалуются, что им не приходили приглашения на выборы. Кто-то сообщает, что приглашения от избиркома некие злоумышленники специально вытаскивали из  ящиков, заменяя их поддельными приглашениями от кандидатов, идущих парой. Из многих ящиков книжки-приглашения вытащили, а поддельные распихать то ли поленились, то ли не сумели. Вспоминаю, что, когда ходили по подъездам с переносной урной, на подоконниках видели кучи таких поддельных приглашений. В них под видом образца для голосования явно указывается, что надо голосовать за тандем от одной определенной партии.

Наблюдательница от «Яблока», сбегав домой пообедать, возвращается с учебником математики для первого класса, по которому учится внучка, и предлагает решить задачку, над которой вся семья безуспешно билась воскресное утро. У каждого находится свой вариант и способ решения, и постепенно почти вся УИК втягивается в поиски правильного решения.

В шесть вечера приходит представитель территориальной избирательной комиссии и интересуется явкой.

— Около 22 процентов. У нас к этому времени никогда меньше трети и не голосовало, — говорят наши уиковцы. И опять вспоминают о неудобном расположении избирательного участка: «Еще на прошлых выборах наши инвалиды и слепые так и сказали: больше в этот курятник не пойдем!»

Но, оказывается, несмотря ни на что, наш участок среди самых активных. В Кармановском поселке проголосовали пока только 14 процентов избирателей, а в ДК железнодорожников на Ярославле-Главном нет и 17.

Разносится слух, что где-то поймали людей, раздававших по 400 рублей за голосование в пользу определенного кандидата. От вышестоящих избиркомовцев также узнаем, что на участке в 42-й школе КОИБ завис и бюллетени кидают в обычный ящик, предусмотрительно установленный на участке.

После шести вечера — новый наплыв избирателей. Пенсионеры идут прямиком после дачи. У некоторых с собой только пенсионное удостоверение, по которому бюллетени не выдают. Около семи вечера среди избирателей заметно увеличилось число молодых. Вообще же за весь день насчитала не более двадцати  проголосовавших в возрасте примерно до 35 лет. Зато делают они это весьма ответственно. Один молодой человек провел в кабинке не менее пяти минут, внимательно читая бюллетени, а проголосовав, спросил, где найти анкетеров, проводящих опрос по строительству на Стрелке. Еще одна довольно молодая пара долго изучала висящую на стенде информацию по кандидатам.

— Ужас! А специально приехали из отпуска проголосовать, — разочарованно сказала женщина, получая бюллетени.

Последний избиратель пришел в 19-50, как раз когда КОИБы услужливо сообщили, что до окончания стационарного голосования осталось десять минут. Председатель комиссии предупреждает всех, чтобы быстренько сбегали в туалет, а то «в восемь запру дверь и никого не выпущу, пока не сдадимся».

Первое, с чего начинают — гасят неиспользованные бюллетени. Каждый член комиссии уже должен подсчитать, сколько у него проголосовало человек. Всего в помещении участка проголосовал 431 человек и 12 человек — на дому. Бюллетеней было выдано 1250. Разница должна сойтись. Считают вручную отдельно каждую пачку — партийную и одномандатную. На подсчет каждой уходит не менее получаса.

— Тише! — взывает председатель комиссии. — А то ошибемся и придется все заново пересчитывать.

По бюллетеням контрольные цифры сходятся, но обнаруживается разница в две единицы в списках учета проголосовавших избирателей. Начинают искать ошибку. Спустя некоторое время обнаруживается, что кто-то из членов комиссии забыл отметить в своих списках голосовавших на дому. Открывают переносные ящики с бюллетенями, пересчитывают бюллетени, вводят их в КОИБ. Некоторые он с первого раза отказывается «кушать». Причина в помявшихся краях. Все же удается скормить электронному ящику все бюллетени.

Теперь можно перевести КОИБ в режим подсчета голосов. Он тут же вслух озвучивает результаты: «Обработано 443 бюллетеня, недействительных бюллетеней — 14, позиция номер один — 31 голос, позиция номер два — 66 голосов, позиция номер три — 38 голосов…»

Теперь следует перевести КОИБ в режим печати протокола голосования. На этом этапе новая затычка: КОИБ упорно твердит, что «контрольное соотношение не выполнено». Операторы КОИБов Саша и Володя и секретарь участковой избирательной комиссии изучают инструкцию пользователя к электронному ящику. Время близится к одиннадцати вечера, а мы все еще сидим взаперти.

— Выпустите, я пойду! — просит парень —  наблюдатель от одного из кандидатов.

— Пока все не оформим, дверь не открою, — тверда, как скала, председатель УИК Жанна Владимировна.

— Чтобы я еще связалась с этими выборами! Как я за Волгу добираться буду? — сердито шепчет наблюдательница от КПРФ, женщина преклонного возраста, оглядываясь на темноту за окном.  

Кто-то ругает организацию, получившую огромные деньги за обучение операторов и обслуживание КОИБов, кто-то опять вспоминает, что вчера просидели до часу ночи, кто-то вполне равнодушно замечает, что в прошлые выборы  и до пяти, и до девяти утра сидели.

Наконец вроде выяснили, в чем дело: неправильно обнулили результаты проверки и тестирования, которые проводились накануне, в субботу, и утром перед открытием участков. С КОИБом удается «договориться»: он напечатает основные протоколы, а наблюдателям выдадут отксерокопированные и заверенные копии.

Все начинают радостно собираться домой. Но не тут-то было! Один из членов комиссии отказывается подписывать протокол. Женщине непонятен расклад цифр по бюллетеням — выданным, полученным, использованным и погашенным. Я заглядываю в свои записи и тоже обнаруживаю, что у меня значатся другие цифры. Наши попытки дойти до сути дела вызывают у некоторых членов комиссии и наблюдателей истерику.

Секретарь комиссии Татьяна Владимировна бесстрастным голосом начинает объяснять, откуда и какие цифры взялись. Жанна Владимировна набирает телефон специалиста из горизбиркома и требует, чтобы особо дотошные взяли трубку и беседовали с вышестоящей инстанцией. Наконец все вроде становится понятным.

Двери открыты. Ура! Свобода!