У меня в руках постановление президиума Ярославского областного суда от 28 сентября 1988 года, где сообщается, что «отменен приговор специальной коллегии областного суда Ивановской промышленной области от 29 августа 1935 года в отношении Ленивкова Константина Ивановича, дело производством прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления».  

Господи, сколько же таких «утешительных» сообщений получил наш народ после 53-го года! Наверное, миллионы. А сколько не получил… И ведь за каждой такой бумажкой со штемпелем   судьба какого-то близкого человека, знакомого или родственника, дорогого и любимого. И что прикажете делать — радоваться, горевать, мстить? Или простить и постараться забыть? Здесь не посоветуешь, как и историю вспять не повернешь. Нет у нас ни другой страны, ни другого народа, ни другой истории.

Вот еще один документ, датированный 24 апреля 1989 года: «Справка о реабилитации. Дело Ленивкова Константина Ивановича, 1871 года рождения, уроженца д. Золотуха Ивановской промышленной области, пересмотрено президиумом Ярославского областного суда 28 сентября 1988 года…» Ну и дальше — по вышеуказанному тексту. В общем, государственная машина — сначала репрессивная, затем реабилитационная — работает в полном соответствии с политическим курсом, где от человека требуется одно — быть неотъемлемой частью этого процесса и не допускать инакомыслия. Может, это и хорошо для определенной исторической ситуации, но плохо, если затягивается и превращается в мясорубку…

Крестьянин Константин Иванович Ленивков, внеся себя в категорию «не как все», оказался, естественно, вне закона. Понятно, конечно, что не самовольно человек пошел на заклание. Но почему-то думаю: знай он о подобном исходе, не изменил бы ничего и сам бы не изменился.

Необычным человеком был Константин Иванович. Вот что рассказывает о нем Николай Ленивков, внук:

— Дед всегда был скромным, честным и трудолюбивым человеком. В крестьянской среде он выделялся грамотностью и умом. Был одним из организаторов колхоза в своей деревне. Даже имя ему дал — «Чайка» — пусть летает высоко и красиво. Работал в колхозе счетоводом и всегда отстаивал интересы крестьян.

Когда весной 1935 года за Константином Ивановичем пришли председатель сельсовета и милиционер, дома его не оказалось: уехал в Москву в приемную М. И. Калинина хлопотать, чтобы хоть немного поубавили непосильные для крестьян налоги. Обыск делали без хозяина, изымали различные бумаги и книги. Вернувшись от «всесоюзного старосты», пошел в сельсовет за разрешением вопроса, где и был арестован.

Колхозники сильно уважали своего грамотного, умного и добросердечного односельчанина. Решили хлопотать за него, написали прошение в следственные органы. Все от мала до велика подписали характеристику. Но когда принесли челобитную в сельсовет, председатель колхоза на глазах у всех порвал ее, не читая.

Константин Иванович, которому исполнилось тогда уже шестьдесят пять лет, был очень удивлен вынесенным приговором — десять лет лишения свободы. Статья, естественно, 58-я. До конца надеялся, что оправдают. На последнем свидании с дочерью в тюрьме говорил: «Нет у меня обиды на советскую власть. Пусть об этом знают и дети мои, и внуки».

— До последних дней жизни писал нам письма, —  говорит Николай Денисович, — полные оптимизма и светлой веры в будущее. И стихи свои присылал, в которых описывал красоту северной природы. Подбадривал дочерей и внуков, надеялся на освобождение…

Но освобождения не дождался: через два года от непосильной работы и тяжкого лагерного быта политзек Ленивков умер. До сих пор у родственников хранятся его письма с пометкой  «Колония НКВД». А вот большой семейный архив, изъятый при обыске и аресте, так и пропал. Скорее всего, был уничтожен или выброшен на свалку. А там были бесценные дневниковые записи о коллективизации в деревне, первых шагах колхозного движения, жизни крестьян и… стихи.

Собственно говоря, стихи-то и стали причиной ареста Константина Ивановича. В приговоре черным по белому написано: «За распространение среди колхозников контрреволюционных стихотворений, направленных против колхозного строительства, советской власти и вождей ВКП(б)». Ни больше  ни меньше. Вот она, эта «контра».

Пойдемте в храм

молиться Богу

И ниц падем перед

Христом,

Тогда скорей узрим

дорогу,

Нас единящую с Творцом.

Христос есть гений

и провидец,

Он тайны мира все узрил,

Страдая, неба был

любимец,

Величьем мир весь

озарил.

Не вам, трусишкам

и пигмеям,

Его судить, разоблачать,

Уподоблять себя

злодеям,

На жизнь его вновь

посягать.

Нет! Мы пойдем к нему,

как к сыну

Того, кто мир весь

сотворил,

Пред ним согнем

покорно спину

С мольбой, чтоб ум наш

 просветил.

О, и тогда увидим ясно

Творца во всех его делах

И будем славить

ежечасно,

И жить в его святых лучах!

***

Все лгут, друг друга

предают,

Спасая каждый свою

шкуру,

И… кандалы себе куют,

И сами лезут в них все

 сдуру!..

Всматриваюсь в фотографию из уголовного дела, в пронзительные, умные и честные глаза человека, который без остатка был предан режиму, но осмелился на собственное мнение, проявил вольность мысли, заговорил вслух о сокровенном, позволил себе иметь человеческое достоинство, за что и был превращен в «лагерную пыль». И подумалось: пиши он о «победных маршах пятилеток», стихи-погремушки, рифмуй «трактора — ура» — скорее всего, беды бы не случилось. Хотя… Слишком много примеров, когда и верноподданнические вирши не спасали от ГУЛАГа. Но здесь — явный признак отмеченности Богом, здесь — поэзия. Корявые, где-то сырые, но — стихи! И надо помнить, что писал-то их хоть и грамотный, но неискушенный в теории стихосложения, да и вряд ли о таковой имеющий понятие, крестьянин.

К сожалению, немало их, талантливых людей, русских самородков, поглотила репрессивная машина прошлого века. Помню скупые рассказы матери, как в их деревне Андроники раскулачивали того, кто больше всех работал, кормил свою семью и помогал другим. С дрожью в голосе мать рассказывала, как бездельника и пьяницу Гришку Подобедова назначили председателем и он застрелил односельчанина, отца четверых детей, пытавшегося вразумить самодура. Да мало ли…

Так что же делать? Может, пора задать вслед за Пушкиным себе вопрос: «Что день грядущий мне готовит?» Ведь плохо дело, если наш «взор его напрасно ловит». Расфокусированное годами вседозволенности зрение, особенно духовное, все равно рано или поздно придется поправлять. Так уж лучше раньше, чем позднее. В потемках-то можно и заблудиться, снова лоб себе расшибить…

Крестьянин деревни Золотуха, счетовод колхоза «Чайка», поэт Константин Иванович Ленивков погиб в одном из лагерей Северлага в Коми АССР в 1937 году. О месте захоронения точных данных нет.