ПЕРЕХОД Наш дом стоит на одной из самых оживленных городских улиц. И с балкона пятого этажа мне хорошо видно, как на отмеченном дорожными знаками пешеходном переходе чуть ли не каждый день происходят нешуточные поединки между пешеходами и автомобилистами.
Скажу прямо, что до установки знаков у нас все было нормально. То есть совсем даже не нормально: народ тупо стоял на обочине и ждал, когда проедут машины, а потом быстренько-быстренько перебегал на другую сторону дороги.
ПЕРЕХОД
Наш дом стоит на одной из самых оживленных городских улиц. И с балкона пятого этажа мне хорошо видно, как на отмеченном дорожными знаками пешеходном переходе чуть ли не каждый день происходят нешуточные поединки между пешеходами и автомобилистами.
Скажу прямо, что до установки знаков у нас все было нормально. То есть совсем даже не нормально: народ тупо стоял на обочине и ждал, когда проедут машины, а потом быстренько-быстренько перебегал на другую сторону дороги. Нет, если уж кому совсем срочно приспичит перебраться через проезжую часть, то они все равно перебегали. Прямо под колесами машин. Правда, не всегда удачно.
А как знаки поставили, народ понял, что отныне правда на их стороне. Вот только несознательных водителей об этом заранее не предупредили, в частности таксистов. У них своя правда. И останавливаться перед каждым едва передвигающим ноги пешеходом они не намерены. А зря, потому что они нашего дядю Колю Москвина не знают.
Дядя Коля Москвин — живая легенда нашего микрорайона. Несмотря на пенсионный возраст, бегает дедушка по утрам, как олень, а пешеходный переход по привычке берет кавалерийским наскоком. И не дай бог какой-нибудь нерадивый водитель его не пропустит — тут же получит по капоту палкой. Дядя Коля Москвин утренние пробежки всегда с гимнастической палкой делает. Хотя к гимнастике его полутораметровая дубина вряд ли имеет какое-то отношение. С балкона мне хорошо видно, как наш уважаемый пенсионер снова покалечил чью-то иномарку. Между прочим, шестую в этом году.
А вот подбирается к пешеходному переходу бабушка Маша Ильина. С виду бабуля божий одуванчик, аж изогнулась вся, как две копейки под тяжестью поклажи. Но я-то прекрасно знаю, что в сумочке у бабы Маши лежит кусок силикатного кирпича. И если ей не уступить дорогу, то можно запросто схлопотать кирпичом в заднее стекло. И ничего с ней не сделаешь, потому что у бабушки Маши первая группа инвалидности, и каждый год, во время весеннего обострения, она проходит курс лечения в психиатрической больнице.
Валерка Селезнев через дорогу побежал. Прямо навстречу джипу. Длинный, худенький, ни за что не подумаешь, что он обладатель черного пояса по карате. Вот и паренек в джипе тоже не подумал. Затормозил пред самым носом. Вылез. Кричит: «Иди сюда, урод!» Валерка его еще переспросил на всякий случай: «Это вы кому?» — «Тебе, урод! Или, кроме тебя, тут еще есть уроды?» Зря он, конечно, так сказал, потому что в считанные секунды сам стал, если не уродом, так, наверняка, инвалидом. С Валеркой Селезневым такие шутки не проходят. Я его уже который раз на телефон снимаю и на сайте «Дорожные войны» выкладываю. Последний раз было двадцать тысяч просмотров. У сюжета с бабой Машей Ильиной — тринадцать тысяч. Но все рекорды побил легенда нашего микрорайона — пенсионер Москвин! Сто тысяч просмотров!
Не пешеходный переход, а прямо-таки сериал «Улица полна неожиданностей».
Олег ГОНОЗОВ.
ЦАРЕВИЧ
Майор полиции писал протокол:
— …И зафиксирована большая потеря крови… Так, схвачено. Теперь давай насчет ножа. Видел ты нож?
— Ви… и-идел.
— У кого был нож? У гражданина Битяговского или у гражданки Нагой?
Сидящие на стульях вдоль стены кабинета весело зашушукались, майор хлопнул кулаком по столу, приглушая возникший хохоток:
— Хватит вы мне там! Нагая — в хорошем смысле, это фамилия… Итак, что про нож?
— Ну, я не знаю даже… Может, и впрямь у боярина…
Плавное течение допроса нарушил гражданин, ворвавшийся в кабинет с синяками, в бинтах и разорванной одежде:
— Товарищ-господин майор! Ну можно насчет меня поскорее начать, уже полчаса прошло? План бы перехват?! Уйдут же бандиты-то!..
— Да подожди ты, разберемся в порядке очереди! Видишь, у людей посерьезнее будет!
Майор широко повел рукой, и пострадавший увидел сидящих в очереди бояр, опричников, народовольцев, декабристов, полицаев, махновцев… Гражданин вздохнул и пристроился в конец. А майор вновь обратился к боярину:
— Итак, ты утверждаешь, что от полученных ножевых ран царевич скончался на месте?
— Как есть, батюшка, на месте, прям в Угличском кремле, у стенки так вот аккурат…
Евгений ОБУХОВ.
ПОНИЖЕННОЕ ЛИБИДО
— Ой, Верунчик, котик, привет! Чмоки-чмоки!
— Привет, Тамарик!
— Верунчик, я тут услышала, что вы с Жориком разбежались. Вот гад, а! От такой женщины уйти!
— Разбежались, Тамарик, закончилось мое семейное счастье!
— Неужели причина — алкоголь?!
— Нет, Тамарик, не пил совсем.
— Понятно… Все ясно, игровые автоматы?
— Нет, Тамарик, приносил зарплату до копейки.
— А-а, поняла! Супружеская неверность! Изменял налево и направо?
— Да что ты, Тамарик! Ни налево, ни направо, ни вдоль, ни поперек!
— Пониженное либидо?
— Чего?
— Ну, не исполнял супружеский долг… А может, вообще импотент?
— Что ты! Даже близко не импотент!
— А чего тогда разбежались?
— Ну как… Алкоголь… Игровые автоматы… Супружеская неверность… И… Что там понижено?
— Либидо.
— И пониженное либидо.
— Не поняла. Ты же сказала, что с ним все в порядке?!
— С ним — да. А вот со
мной — нет!
Сергей ЖБАНКОВ.
НА ПОЗИТИВЕ
Наши взгляды встретились. Шанс не мог быть упущен!
— Банковский кредит под нулевой процент? — сделал пробный заход я.
— Без проблем! — раздалось в ответ.
— Оболтуса — в институт международных отношений? — размечтался я.
— Без проблем!
— На бюджет! — усложнилась задача.
— Без проблем!
— Мобильник Анджелины Джоли! — понизил голос я.
— Без проблем!
— Отойди от клетки с попугаем и садись ужинать! — прервала диалог жена.
— Без проблем! — отозвался я и поспешил на кухню.
Анатолий КОЛОМЕЙСКИЙ.
ЛЮБИМЫЙ КОНЕК
Каждый день под моим окном одна и та же компания обсуждает одни и те же проблемы. И у каждого есть свой любимый конек.
Федоров ругает правительство. Калошин хвалит правительство. Из-за этих противоречий Федоров и Калошин дерутся почти каждый день.
Васильев задолбал всех разговорами о футболе. Сам в футбол играть не умеет, но языком чешет классно.
Альтова достала всех своей музыкой. До-мажор, ля-бемоль — да какое до них всем дело?!
Гамбитский навязывает всем свое понимание шахматных идей. А чего там понимать-то особо: е2-е4, и кто первый зевнет.
Смирнова весь смысл жизни видит в телевизоре: что смотрела, когда смотрела, как смотрела. А зачем смотрела, не говорит. Да тьфу на нее!
Жбан, как заведенный, рассказывает про космос. Космос, космос и космос. Словно кроме космоса ничего в природе не существует. Ну и Жбан!
Стукашин зациклен на пьянке. Кто вчера у них пил, сколько выпито, как потом все друг друга лупили — других тем у Стукашина нет. Жаль его!
Теркина учит всех, как нужно вкусно готовить. С теорией у нее все в порядке, а один раз она угостила компанию пирожками — увы, не вкусно!
Манюнин пытается завести разговор о бабах, а Векшин ему подрезает крылья: мол, что о них говорить — их любить надо! Любовнички, тоже мне!
Сам бы я с удовольствием поговорил о путях развития отечественного бизнеса и о том, как это беспредельно здорово — глотать мороженое кусками, но, к сожалению, у меня ангина, и мама не выпускает меня гулять.
Александр КОСТЮШИН.
