На границе Тутаевского и Ярославского районов есть уникальный храм. Прежде необыкновенно красивая, а ныне почти разрушенная, церковь Петра и Павла имеет длинную историю. И не поговори на эту тему с жительницей поселка Микляиха Ларисой Смирновой, мы бы, как и завсегдатаи интернета, думали бы что это Петропавловский погост 1800 года постройки.

На границе Тутаевского и Ярославского районов есть уникальный храм. Прежде необыкновенно красивая, а ныне почти разрушенная, церковь Петра и Павла имеет длинную историю. И не поговори на эту тему с жительницей поселка Микляиха Ларисой Смирновой, мы бы, как и завсегдатаи интернета, думали бы что это Петропавловский погост 1800 года постройки. Но она, давно интересуясь историей родного края, точно знает, что этот храм начинает свое летоисчисление с 1010 года, что и зафиксировано в ковке фундамента старинной вязью.

К слову, разрушаться начала она только в 70-х годах прошлого века, а до тех пор была хоть и закрытой, но не разграбленной. Лариса Васильевна вспоминает, что у входа в стене стояла уже современная плашка с числом 963. С детства она начала задумываться о том, что это означает. Тем более, что ей и мать рассказывала о древности храма, о которой та узнала еще из рассказа бабушки. Так что, может, ее история еще древней.

Церковь Петра и Павла не зря построена на изгибе великой реки Волги. С ее колокольни река просматривалась в обе стороны — вниз и вверх. Колокол здесь был снят в 1941 году. А до этого исправно извещал граждан о каких-то бедах или напастях, потому что храм возведен на возвышенности — в самой высокой точке региона. Получается, будто на страже стоял он.

Справа от храма располагалось староверское кладбище. Аккурат на берегу святого ручья. Но увы, вода сделала свое дело, подмыла берег, и он стал таким крутым, что часть могил смыло. Ларисе Смирновой удалось выяснить, что в свое время рядом стоял большой дом священника, при котором работала приходская школа. В ней дети из близлежащих деревень учились грамоте и церковному пению под физгармонию.

— Моя мама всего одну зиму проучилась, — рассказывает моя собеседница, — но и писать, и читать умела. А пела на клиросе до последних дней. Кстати, она мне рассказывала, что тогда тут было подземелье, в котором жители прятались во время набегов врагов. При церкви была маленькая пушка, из которой стреляли по праздникам. В Пасху, к примеру, двенадцать раз. Я это хорошо помню, потому что один раз ударная волна от выстрела разбила стекло в окне. А были эти стекла не простые, а цветные. Когда на мозаику попадали солнечные лучи, они сверкали, наполняя церковь разноцветными огнями.  

Понятно, что нынче смотреть на полуразрушенные священные стены больно. Такая ведь была красота.  Говорят, когда тут пели певчие, казалось, что поет сама церковь — такой был резонанс.  И сегодня церковь не производит впечатление умершей. Лики святых, смотрящие сверху на происходящее, создают у людей именно такое впечатление. Кстати, был случай, когда молния в непогоду ударила в купол, и находящийся там крест сломался. Но тогда нашлись добрые люди и воздвигли новый. Он до сих пор стоит.

Лариса Васильевна с гордостью рассказывает о том, что в 1954 году на этом месте снимали фильм «Хождение за три моря»:

— Я сама была на этих съемках и видела Олега Стриженова, который сыграл в фильме тверского купца-путешественника Афанасия Никитина. Впечатлений было много. И гордость за нашу церковь. Сколько она пережила, сколько выстрадала. И была разрушена собственным народом.  А кладбище? Там такие исторические захоронения были. Стелы над могилами с надписями на старославянском языке. Помню, камень стоял с черным мраморным крестом — знак памяти о трех похороненных здесь сестрах. Две — полковничьи жены, а третья — генеральша.

Моя собеседница уверена в том, что этот храм нужен и сейчас ее землякам. Рассказывает о том, как добрые люди не так давно соорудили перед алтарем столик, на который ставят иконы, зажигают свечи и приносят цветы. Вот, говорит, церковь разрушена, а свое предназначение продолжает выполнять — хранит веру людей в самое главное. Она мечтает, что найдутся патриоты-меценаты, которые возродят к жизни такую историческую реликвию. Пока, увы, безуспешно.