ЛЮБОВЬ И ГОЛУБИ Из окна квартиры, где живет семья моей дочери и где мне часто приходится бывать, открывается совершенно не впечатляющий вид: дом постройки начала прошлого века, различные хозяйственные пристройки к нему, пара случайно выросших деревьев, необихоженный двор и, пожалуй, все. А если отметить то обстоятельство, что все эти сооружения, несмотря на то, что в доме живут люди, находятся далеко не в лучшем состоянии, то никаких положительных эмоций вся эта картина не вызывает.

ЛЮБОВЬ И ГОЛУБИ

Из окна квартиры, где живет семья моей дочери и где мне часто приходится бывать, открывается совершенно не впечатляющий вид: дом постройки начала прошлого века, различные хозяйственные пристройки к нему, пара случайно выросших деревьев, необихоженный двор и, пожалуй, все. А если отметить то обстоятельство, что все эти сооружения, несмотря на то, что в доме живут люди, находятся далеко не в лучшем состоянии, то никаких положительных эмоций вся эта картина не вызывает.

Ранними вечерами становится особенно грустно. Давно облетели листья, на улице идет мелкий осенний дождь — серая скучная погода…

И тогда я начинаю вспоминать весну, март, когда из-за крыши этого дома с каждым днем все раньше и раньше встает яркое солнце. Звеня, падают под его лучами сосульки, тает снег на крыше. А еще мартовскими днями интересно наблюдать, как кошки, живущие в окрестных дворах, собираются на этой крыше и начинают свои весенние встречи и концерты.

Интересно было наблюдать, как одна из кошек, живущих в этом доме, выходила погулять прямо на крышу, куда ее хозяин выпускал, просто открывая створку окна. При этом можно было видеть, как кошка, предварительно пометив территорию (причем это действо она совершала рядом с окном — удивительно, как такое терпели хозяева!), являлась прямо в общество своих друзей и подруг, туда, где ее уже ждали. Иногда кошка, не найдя своих сородичей на месте, шла прямо по коньку крыши, аккуратно переставляя лапы — в этом случае ее силуэт четко читался на фоне весеннего неба, и я всегда любовался таким зрелищем. Очень часто навстречу ей одновременно двигалась другая представительница или представитель кошачьего мира, и вот, встретившись, они заводили в этом совершенно не приспособленном для встреч месте свои разговоры.

Поскольку окно квартиры выходит прямо на крышу, то хозяин мурки считал своим долгом покормить и голубей, небольшая стайка которых всегда крутилась неподалеку. Окно открывалось — и на крышу летели кусочки хлеба, всегда дружно поедаемые голубями. Достаточно часто к голубям присоединялись вездесущие галки, иногда и вороны не брезговали таким даровым угощением, и пир шел на весь мир!

Кошки, заметив птиц, увлеченных обедом, начинали медленно подкрадываться к ним, стремясь разнообразить свое меню. То одна, то другая, причем делая вид, что птицы их совершенно не интересуют, двигались порой по спирали, и, приблизившись, совершали прыжок. Но, увы, я ни разу не видел, чтобы такая охота завершилась удачно — птицы взлетали и садились неподалеку, оставляя хлеб. Кошки нехотя уходили с крыши или перемещались по ней в другое место, но недалеко от птичьей столовой. Голуби, посидев на ветвях деревьев или печных трубах и дождавшись, когда кошки удалятся на безопасное для них расстояние, возвращались назад. Но мурки опять появлялись на крыше и начинали подкрадываться к пернатым, и… все начиналось сначала!

Но скоро крошки хлеба были склеваны, и птицы улетали в надежде найти себе другую столовую, а кошачье племя, проведя саммит, расходились по своим теплым углам. А наша усатая соседка садилась около родного окна, которое для нее является дверью, и долго смотрела в него, терпеливо ожидая, когда хозяин впустит ее в тепло родного дома. Скоро окно открывалось, и представление после этого можно было считать законченным.

Владимир МАКАРОВ,

Рыбинск.

Фото Ирины ТРОФИМОВОЙ.

ДЛИННОХВОСТЫЙ ОПОЛОВНИК

Вот и закончилась наша долгая и снежная зима. Звенит капель, бегут ручьи. В Тверицком бору весело распевают овсянки, дружной стайкой перелетая с дерева на дерево. Глухо посвистывают снегири. Даже городские жители, воробьи, защебетали совсем по-весеннему. Возвращаются из теплых краев перелетные птицы.

 Приятно осознавать, что многие птахи, которые оставались рядом с нами, пережили эту зиму благодаря вниманию и заботе наших читателей. Недавно в редакцию пришло письмо от жительницы Мышкина Елены Юрьевны Колобовой. Она делится своими наблюдениями за птицами на кормушках.

«Сейчас на даче кормятся воробьи, синицы трех видов, снегири, залетают овсянки, чечетки, второй год прилетает большой пестрый дятел, — пишет наша читательница. — А какое разнообразие их летом и осенью! В малине этим летом семейная парочка свила гнездо и вырастила четырех птенцов. Только определить, что это за перелетные птахи не удалось. Вот и сейчас такая же ситуация. С конца января на дачу стала прилетать необычайно красивая птица в серо-малиновом оперении, чуть меньше снегиря. На головке и под клювом светло-серое оперение, такое же и на спинке, только в полоску. Грудка, животик и подхвостье — малиновые. Хвост размером примерно как у трясогузки. В крыльях преобладает белый цвет. На нее словно накинули светло-серую вуаль. Глазки — черные бусинки, как в маленьких черных очках, — описывает свою пернатую гостью Елена Юрьевна. — Очень эффектно она смотрится на снегу! Самое интересное, что в полете она издает странный звук, не писк. И не свист, а как-то глухо тарахтит. Очень хотелось бы узнать, что это за чудо природы».

 Сложно определить птицу даже по такому подробному и красивому описанию, но можно предположить, что на кормушку к Елене Юрьевне прилетает длиннохвостая синица, которую в народе называют «ополовником». Этих синиц встретишь у нас не часто, они довольно пугливы. В XIX веке птицеловы считали ее самой красивой из мелких птиц России и называли «аполлоновка». Обычно с появлением снега, длиннохвостые синицы стайками откочевывают на зиму несколько южнее. Возможно, по каким-то причинам одна из них могла остаться зимовать. В таком случае выжить ей удалось только благодаря постоянному прикорму. Хочется от всей души поблагодарить Елену Юрьевну Колобову и других наших неравнодушных читателей за помощь нашим пернатым соседям в суровые зимние месяцы.

Ирина ТРОФИМОВА.

На снимке: «аполлоновка» — значит, красавица.

НА КЛАДБИЩЕ ЖИВОТНЫХ

Сюда приходят редко.

Здесь царит забвенье

и покой.

О давней боли

Свидетельствуют здесь

сухие камни

Да россыпи матерчатых

 цветов,

Давно уже слинявших

и поникших

От листопадов и густых

 дождей.

Здесь холмики могильные

 осели,

Слились с землей

И поросли травой.

Лишь изредка виднеются

 таблички

Из поржавевшей,

потемневшей жести,

На коих можно кое-где

 увидеть:

«Бим», «Джек», «Алиса»,

Две привычных даты —

Начала и конца.

Но это — редко.

А чаще — только грязные

 цветы,

Истрепанные временем

 и ветром,

Торчат среди еще живой

 травы.

Потом из снега.

А потом под снегом

Не видно их.

И ничего не видно.

И лишь тогда,

когда растает снег,

Они опять невольно

расцветают —

Немые очевидцы

давней боли.

А старые высокие

деревья

Шумят, шумят…

Над жизнью

и над смертью.

Шумят, шумят…

Послушай этот шум.