КАК БЕЛКА В КОЛЕСЕ Жизнь пошла такая, что денег постоянно не хватает. Крутишься, вертишься, как белка в колесе, а их все равно мало. Не знаешь, на что потратить. Дочь стонет, что уже не в чем на улицу выйти, сын жалуется, что до учебы никак не добраться. А в семье я один работаю.
И ладно бы я где-нибудь в министерстве сидел на теплом местечке или на депутатском окладе. Так ведь нет. Тружусь директором асфальтового завода. Взяток никто не приносит, в заграничные командировки не посылает.
КАК БЕЛКА В КОЛЕСЕ
Жизнь пошла такая, что денег постоянно не хватает. Крутишься, вертишься, как белка в колесе, а их все равно мало. Не знаешь, на что потратить. Дочь стонет, что уже не в чем на улицу выйти, сын жалуется, что до учебы никак не добраться. А в семье я один работаю.
И ладно бы я где-нибудь в министерстве сидел на теплом местечке или на депутатском окладе. Так ведь нет. Тружусь директором асфальтового завода. Взяток никто не приносит, в заграничные командировки не посылает. Сам себе хозяин: как потопаешь — так и полопаешь.
Ну прикинул я хрен к носу, напряг мозговые извилины: один единственный выход — в асфальт больше песку валить. Вскоре дочери норковую шубку справил — она помешанная на норке. Сыну «Форд Фокус» купил — солидную иномарку пока не потянуть, да и разобьет — не жалко. На пятом курсе пацан учится: не на общественном же транспорте ему в университет ездить?
Только стал в себя после незапланированных трат приходить — жена намекает, что пора бы куда-нибудь смотаться на отдых. Я ее, конечно, понимаю: устала в четырех квартирах сидеть. Но в Египет и Турцию ее не повезешь, это как же надо себя не уважать на третьем десятке лет совместной жизни! Если уж отдыхать, так не хуже Батоновых, что в прошлом году на Багамы ездили. А Багамы, я вам скажу, удовольствие не из дешевых.
Ну прикинул я хрен к носу, напряг мозговые извилины: надо добавлять в асфальт больше песку — другого выхода нет. Мастер ругается: «Борис Федорович, мы ведь не пляж делаем, а улицы асфальтируем, немножко бы битуму надо!» Но деваться некуда — у самого коттедж недостроенный стоит.
Возвращаюсь с островов домой, загорелый, отдохнувший. Наконец-то в жизни пошла светлая полоса. А в почтовом ящике повестка из правоохранительных органов. Требуют срочно явиться по интересующему их вопросу. А вопрос один — не соответствующее ГОСТу качество асфальта!
Ну прикинул я хрен к носу, напряг расслабленные багамским солнцем мозговые извилины: понимаю, что надо как-то откупаться, иначе закроют. И не в смысле асфальтовый завод, а меня самого. Лет на пять. Отправят туда, куда Макар телят не гонял. С хорошим адвокатом, правда, можно рассчитывать и на год условно.
Короче, вызвал я мастера, из приличия поинтересовался, настроением и ходом строительства коттеджа. А дальше он все сам понял. Только переспросил: «Борис Федорович, опять песку?» — «А чего же еще?», — вынужденно улыбнулся я.
Олег ГОНОЗОВ.
ВСЕ ЖЕНЩИНЫ ОДИНАКОВЫЕ
— Ты согласен, что все женщины одинаковые?
— Ну, ты и дал! У моей жены, например, рост сто семьдесят шесть, а у твоей — сто сорок семь!
— Да это мелочь…
— Мелочь — это твоя жена…
— Я про другое. Все женщины одинаковые…
— Не скажи. Моя весит пятьдесят шесть, твоя — сто тридцать пять…
— Опять ты не о том…
— Не о том?! У моей размер обуви тридцать шестой. У твоей — сорок четвертый. На два размера больше, чем у тебя…
— На три… размера… Я про другое…
— Про другое? У моей жены ноги от ушей, а у твоей уши до ног…
— Я другое хочу сказать…
— Другое? Можно и другое. Моя руководит фирмой, а твоя на базаре семечками торгует…
— Глубже бери, Вася, глубже…
— Глубже? Моя практически здорова, а у твоей на рентгене язва желудка…
— Да не в этом смысле глубже!.. Как же тебе объяснить, что все женщины одинаковые… Возьмем, например, выходные…
— Ну и что… У моей выходные — суббота и воскресенье, а твоя в это время на даче пашет…
— Ай, да опять ты не то…
— Моя по субботам в сауну ходит, а твоя — в баню… раз в месяц.
— Я про другие вещи…
— Про другие? Можно и про другие. У моей мамаша… теща моя… Отличная женщина — я ее только два раза видел. Один раз на свадьбе, другой — во сне… А твоя теща… Она у тебя в подсознании, она у тебя в печенках, она у тебя в кошельке, она у тебя… в соседней комнате…
— Уже не в соседней комнате…
— А я и не знал… Сплавил?
— Сама сплавилась. Теперь она в нашей комнате…
— А говоришь, все женщины одинаковые…
— Короче… Ты лежишь на диване, пьешь пиво с воблочкой и смотришь футбол… Ну, ЦСКА — «Зенит»…
— Так…
— А твоя в это время становится между тобою и телевизором…
— И говорит: «Все бездельничаешь! А квартира пылью заросла…»
— Или: «Когда унитаз почистишь?..»
— Точно! И будет стоять до тех пор, пока не поднимет…
— И не подведет к унитазу…
— Или не всунет тебе пылесос…
— И телевизор выключит! А там ЦСКА — «Зенит»…
— Блин! Ну до чего же все женщины одинаковые!
— Вот и я об этом! Все женщины — одинаковые!
Сергей ЖБАНКОВ.
ДРУГ
В конце дня Вискалев решил, как всегда, почитать свою электронную почту. Вызвав опцию «входящие письма», он увидел на экране компьютера новое послание: «Петр Кокорякин предлагает стать друзьями». Подобных предложений каждому пользователю интернета приходит немало, иногда таким образом отыскиваются старые приятели, а порой предлагают электронную дружбу неведомые знакомые знакомых дальних знакомых… Недолго думая, Вискалев навел курсор на окошко «Стать друзьями».
Назавтра сразу после планерки всезнающая Рыжикова заглянула в отдел, где трудился Вискалев:
— Аскольдыч, привет! Там на вахте к тебе посетитель у охраны записывается.
Вскоре в кабинет пролез невысокий крепыш в надетой набекрень соломенной шляпе, в сандалетах и серых брюках, и в рубахе-косоворотке. Его маленькие голубые глазки плотно сидели над огромным жераро-депардьевским носом, так что Вискалев невольно вспомнил название вроде бы прочитанной в юности книги «Тарас и его бульба».
Однако посетитель не дал время на улыбки, он растопырил руки и, ощеряясь, обхватил Вискалева, стуча ему ладонями по спине:
— Игорек, друг! Ну, прям вылитый как на фотке в интернете! А меня не узнал? Не догадался? А-а, проказник какой! Я ж Петька Кокорякин, друг твой теперь!
Он бросил объятья и достал из кармана маленький полотняный мешочек, перевязанный ниткой мулине.
— На-ка, Игорь, сувенир от друга, с намеком. Это соль здесь, чтоб, значится, мы с тобой еще пуд съели! Кстати, пообедать вместе не хочешь?
— Да, как-то это… — забормотал Вискалев. — Рабочий день…
— Понял, понял, ухожу — не мешаю! Приду вечером, к тебе домой, на ужин — как к другу! Мы ж теперь не разлей вода!
Он размашисто хлопнул Вискалева по плечу и восторженно добавил:
— А может и поживу у тебя недельку-две! Говори адресок?
Вискалев просто окаменел на секунду и вдруг тоже порывисто обнял гостя:
— Петька, друг дорогой! Как ты здорово придумал-то, у нас пожить! Конечно, приходи — тебя судьба послала. Мы как раз с женой ищем, у кого бы тысяч двадцать занять? Или тридцать. А тут ты! Не забудь вечером деньги для друга-то!
Петр Кокорякин хлюпнул носом, вытер его рукавом, поправил свою шляпу и молча ушел совсем. А Вискалев целый месяц после этого вообще не читал свою электронную почту.
Евгений ОБУХОВ.
