В Мышкине, в продуктовом магазине, разговаривают две продавщицы. Старшая сообщает младшей, что Вологодский комбинат сократил поставку молочной продукции вдвое. И не только в их магазин. И добавляет с огорчением: «А ведь и так молочку быстро расхватывали, на выходные ее не оставалось».
НЕМОЛОДАЯ покупательница вмешивается в разговор: «В прежние годы молоко летом колхозы не знали куда девать. Его так и называли: большое молоко. Молокозаводы сбавляли на него цены.
В Мышкине, в продуктовом магазине, разговаривают две продавщицы. Старшая сообщает младшей, что Вологодский комбинат сократил поставку молочной продукции вдвое. И не только в их магазин. И добавляет с огорчением: «А ведь и так молочку быстро расхватывали, на выходные ее не оставалось».
НЕМОЛОДАЯ покупательница вмешивается в разговор: «В прежние годы молоко летом колхозы не знали куда девать. Его так и называли: большое молоко. Молокозаводы сбавляли на него цены. И вот досбавляли! Некому и нечего стало везти».
Молодая продавщица ни слова не проронила. О том, что в Мышкинском районе был свой молокозавод, сыры отсюда отправляли в Москву, только некондиционные поступали в местную торговую сеть, она, возможно, и не слышала никогда. Быстро привыкли люди к тому, что сельское хозяйство в районе на ладан дышит. Впрочем, время от времени пытаются его реанимировать. То новый комплекс животноводческий строить затеют, то за опытом к соседям в более успешные районы делегация отправится.
В нулевые годы ездили работники здешнего сельского хозяйства и в Вологодскую область. Отзывались об увиденном у соседей с большой похвалой. И вправду, стада в ту пору там не пускали под нож, традиционное дело не забрасывали.
Но, похоже, общий процесс деградации коснулся и относительно благополучных мест. Пока не хватает молока и кефира в районных городах. Дойдет дело и до мегаполисов. Если сыры можно из Прибалтики или Белоруссии завезти, то молоко должно быть свое, доморощенное или на худой конец из соседней области.
А откуда ждать летнего большого молока, если надои падают, коровы скоро станут в деревне достопримечательностью на показ туристам. Да и людей на бывших колхозных просторах становится все меньше и меньше. Не остается здесь молодежь. Негде работать, нечем жить.
