В рамках традиционных Васильевских чтений, посвященных памяти поэта Константина Васильева, прошел поэтический конкурс «Чем жива душа», в котором приняли участие более 100 человек со всех концов России. Сегодня мы знакомим вас с творчеством финалистов конкурса. Я В РАМКАХ НЕ ПОМЕЩУСЬ Алла КАСЕЦКАЯ
ЗАКОН
«ДЕВЯТИНЫ»
Казалось, ничто скандала
не предвещало…
Жила, как умела… да все
в облаках витала…
В рамках традиционных Васильевских чтений, посвященных памяти поэта Константина Васильева, прошел поэтический конкурс «Чем жива душа», в котором приняли участие более 100 человек со всех концов России. Сегодня мы знакомим вас с творчеством финалистов конкурса.
Я В РАМКАХ НЕ ПОМЕЩУСЬ
Алла КАСЕЦКАЯ
ЗАКОН
«ДЕВЯТИНЫ»
Казалось, ничто скандала
не предвещало…
Жила, как умела… да все
в облаках витала…
Коль сказано —
выше своей головы
не прыгать,
Не стоит пытаться,
не стоит ногами
дрыгать.
… а все-таки, если
чуууточку
попытаться…
… а если упорно-долго
тренироваться…
С разбега, с пинка
или просто с пустого
места…
(Во мне ведь не много
роста… и, впрочем,
не много веса…)
Вот, может, возьму
однажды и прыгну
выше…
Да что уж там головы!
Даже выше
крыши!
Плевать на законы
физики и природы —
В генетике сбой —
я из птичьей, видать,
породы!
… вот только под утро
вновь, как лягуха
в тину,
Вползаю устало в серую
«девятину»
А в лифте — 12 кнопок…
Зачем?
Не знаю.
… с надеждой всегда
последнюю нажимаю.
Светлана СУПРУНОВА
***
Случается, вздрогну
невольно,
Свое разбирая житье:
За краешек прошлого
больно
Зацепится сердце мое.
Протянется слева направо
Глубокая рана моя.
Какие же острые, право,
Бывают у жизни края!
Владимир АРОЛОВИЧ
***
Ненастье давит на педали,
Рассвет в осенней
кожуре.
Наш дворник, женщина
седая,
Сгребает листья во дворе.
В кофтенке, латанной
стократно,
Лопатит желтое гнилье.
А был же принц,
который как-то
Заночевал у ног ее!
В движеньях горечи
избыток,
В словах глаголов злых
запас,
Тот принц, на той войне
убитый
Давно. И где-то возле нас
С лопатой рядом
и метелкой,
Печально вдетой
на крючок,
В полуподвальной
комнатенке
Висит хрустальный
башмачок.
Яна АКУЛИНИНА
***
Господи!
Я всего лишь просила
большой любви,
Но неправильно
определила цель,
Как сказали психологи
компании NLP:
— Девушка! Ваш корабль
любви…
Ваш огромный корабль
любви сел на мель…
Господи!
Мне не перед кем
обнажить свою боль.
Каждый день перелистывая
по триста номеров
Людей, у которых в жизни
своя соль,
Скелеты в шкафу,
в антресолях моль…
У них сотни тысяч своих
миров…
Господи!
Мне стало страшно
остаться одной,
Одинокой и неулыбчивой,
плачущей по ночам.
А потом, как последний
праведный Ной,
В две тысячи тридцать
девятом, весной
Приложиться к твоим
плечам.
Господи!
Я еще не потеряна,
не стерта с лица земли.
Я одной ногой еще на пути,
На неправильном, но пути.
Дашь отмашку и крикнешь: «Пли!»
Или досмотришь?
Елена ОРЛОВА
***
Остывший кофе,
Судьбы раскол,
И не о чем говорить,
А локти к полу
прижали стол,
Мешая ему уплыть.
Но сердце бьется,
но сердце ждет
Еще наболевших ран,
А за спиною
водоворот —
Вода утекает в кран.
Огромный мир
заплутал и влип,
И сам потонул во сне,
И отрывается
от земли,
И падает в небо снег.
Сандра КАЛИНИНА
ВНЕ
ФОРМАТА
Я вне твоего формата,
Поэтому — неформат.
Я — леди твоей зарплаты.
Я — демон твоих затрат.
Я не помещаюсь в рамках
Давящих оконных рам.
Я дама, хотя не в дамках.
Зарамить меня — вот срам.
Пытайся меня подстроить.
Построить, расстроить. Пусть.
Я чья-то слепая совесть.
Я чья-то пустая грусть.
Но я не твоя. И даже
Уже не своя слегка.
Я девка на распродаже,
Протянутая рука.
Кидайте ж в нее подачку,
Любви миражевый цент.
Я память твою, как прачка,
Очищу от мемо-лент.
Я в этом одном умела,
Сама от себя тащусь.
Так не обводи же мелом.
Живое! Живое тело.
Я в рамках не помещусь!
Юлия СТРИЖОВА
АНГЕЛ
Его увидела соседка,
Когда он сильно бредил
мной,
Зажав в руке перчатки
крепко,
Он шел по лужам,
как чумной,
Летал по набережной
плоской,
Ступени лестниц
выпрямлял
И крыльев длинную
полоску
На тротуаре оставлял.
26 сентября исполняется 60 лет нашему постоянному автору, ярославскому прозаику, члену Союза писателей России Евгению Кузнецову. Мы поздравляем Евгения Владимировича с юбилеем и предлагаем вашему вниманию один из его новых рассказов.
ПЕСНЯ
Они, бывает, подолгу молчат.
Потому что живут у реки?..
Может быть, может быть…
Но это — когда они одни и вместе.
А каковы они врозь — того друг
о друге они даже и не знают.
Так как… никто не знает,
что они бывают вместе и одни.
…Познакомились месяца три назад на том пляжном пятачке, на окраине города, где речной «трамвайчик» спускает со своего носа трап прямо на песок, на песочек…
Да! Было солнечное и тихое утро — самое начало лета. И — никого рядом…
…Он, чуть глянув на нее, — вдруг спросил, не подходил ли «этот самый кораблик», хотя и знал, что тот ходит точно по минутам.
И она тоже — вдруг: улыбнулась, будто он пошутил с откровенным намеком.
Тогда он, совсем уж воспрянув и тоже с улыбкой, — словно своей давнишней знакомой, знающей его игривую манеру, заговорил, спокойно глядя ей в глаза:
— Вот, понимаете ли, река. А что это такое?.. Вода?.. А может быть, это русло?.. Ведь вода течет давным-давно в одном и том же месте. Разве не так?.. Вот вы думаете — как?.. Но и русло когда-то появилось, так как вода тут текла и текла…
Но тут — и «трамвайчик» тот беленький…
— Так и мужчина и женщина. Мужчина — русло. Женщина — вода. Вы согласны?.. Не было бы русла, если б не вода… было б одно пустое место… Так вы согласны?.. Не было б и воды, если б не русло… она бы просто лужей растеклась…
А сам он между тем уже торопливо доставал из сумки с плеча записную книжку… записывал что-то… вырывал листок… подавал ей…
И потом оба — издалека — знали друг о друге, что все улыбаются.
Вокруг столько одиноких, но все они одинаковы лишь в том, что — одиноки.
А тут…
…И она — да, позвонила.
Ему на этот раз труднее было говорить, потому что он, с одним мобильником, не видел ее глаз.
Он в этом ей и признался!
Что же, пришлось встретиться.
Притом — сразу у нее дома, в «однушке», и, по ее просьбе, вечером.
…Так и повелось.
Сходились легко и весело.
О прошлом своем они говорили, понятное дело, строго и скупо.
Зато она работала в газетном киоске — вот уж куда заглядывай посреди города и среди бела дня.
А он был какой-то помощник какого-то начальника в порту.
И она, значит, все вечера дома, а он, посложнее, дежурит «сутки — трои».
…Забавнее же всего — что.
Из окон ее десятого этажа как раз и видно, за рекой, его одноэтажное служебное здание на причале!
А с причала с того — отлично виден, за рекой и над деревьями, ее последний десятый этаж с ее окнами!
И однажды договорились.
Когда у него будет смена… ночью… в самую темень… он выйдет на край причала со своим надежным, с подзарядкой, фонарем… и направит его в сторону ее дома… и — включит-выключит… включит-выключит…
А она, если из окна разглядит мигание, — включит-выключит свет в комнате… выключит и включит…
…Так они и завели.
Ровно в одиннадцать вечера или в двенадцать.
Обо всем же прочем даже и не думали думать.
И вот — для всякого любознательного или досужего — то явится, то исчезнет какой-то огонек на той стороне реки… или то горит, то гаснет почему-то свет в высоком доме, что окнами на реку…
…А вообще, когда вместе, они, и правда, — вдруг надолго замолчат.
К чему уже и привыкли.
И молчат оба — об одном и том же.
Какая бы у них могла быть жизнь!.. Какая бы могла быть жизнь!..
Если бы… если бы…
Ведь все у них, двоих, есть, кроме — чего?..
Может быть, поэтому они иногда, поздним-то вечерком, и чокаются.
И оба тогда чуть повышают голос.
Она — бранит политиков, возможно, излишне зло. — Как бы при этом боясь саму себя…
А он — даже перебивая ее, читает наизусть стихи, не тая слез…
Но это все — уже, впрочем, не песня, не песня…
…Недавно, кстати, «обмывали» ноутбук. Ему подарили на работе.
Оказалось, что и ей тоже подарили несколько лет тому назад… точно такой же!
Но главное-то, главное-то…
Подарили, ему и ей, — по одному и тому же поводу!
В связи с выходом на пенсию.
И как что они с самого начала сказали друг другу про себя — так больше уж не переспрашивали… Зачем?.. И для чего?..
Он разведен давно и так далее… У нее — двое детей семейных здесь же в городе, поэтому-то и лучше бы к ней вечерами попозднее…
Кстати, тогда на берег она приходила посмотреть, не опасно ли было бы ей покатать на «трамвайчике» внуков.
Но это уж — не песня…
Или — какая-то другая.
