В древнерусском отделе Ярославского музея-заповедника открылась выставка «Слово толковое стоит целкового».
РАССКАЗЫВАЕТ она об удивительном словаре живого великорусского языка Владимира Даля, со времени первого издания которого прошло уже 150 лет. Такого словаря нет ни у одного народа, и создал его один человек.
В древнерусском отделе Ярославского музея-заповедника открылась выставка «Слово толковое стоит целкового».
РАССКАЗЫВАЕТ она об удивительном словаре живого великорусского языка Владимира Даля, со времени первого издания которого прошло уже 150 лет. Такого словаря нет ни у одного народа, и создал его один человек. Вы только вдумайтесь: 200 тысяч слов, более 30 тысяч пословиц, поговорок, загадок, присловий! Биограф Даля Мельников-Печерский как-то заметил, что если бы над составлением словаря работала целая академия, то понадобилось бы лет 100, а Даль на эту работу потратил 53 года своей жизни. Это был поистине уникальный человек: моряк, этнограф, лексикограф, географ, ботаник, писатель, чиновник высокого ранга.
Музейные экспонаты «переводят» знакомые и малоизвестные слова и понятия из словаря Даля в яркие, порой неожиданные образы. Как говорится, русского мужика без каши не накормишь. А самая вкусная каша готовилась в глиняном горшке. А он, оказывается, может быть корчагой, махоткой, щанками, горлачом, топником. В экспозиции можно ознакомиться с родословной Даля. Увидеть фото особняка на Большой Грузинской улице в Москве, в котором он прожил 13 лет и где завершал свой труд. Дом пережил даже пожар 1812 года. А в 1942 году рядом с ним упала фашистская фугаска, и когда саперы обезвредили бомбу, оказалось, что она начинена песком, а внутри лежал чешско-русский словарь. Так необычно подтвердилась слава Даля.
Перелистав же знаменитый толковый, можно открыть для себя много нового. Так, выражение «дойти до ручки» связано с популярными на Руси калачами. Их обычно пекли в форме замка с круглой ручкой. За нее держались, когда ели калач на улице, но в пищу не употребляли, отдавали собакам. Чмырить, если верить Далю, изначально означало чахнуть, пребывать в нужде. А дрочить — ласкать и нежить. Дрочка, дрочень — изнеженное, закормленное, избалованное дитя. Так же говорили о сытом скоте и птице. Учен — жену бьет, а дрочен — мать.
Сам Даль мог только по одному предложению узнать и корни говорящего, и его место проживания. Из-за этого с ним случалось множество историй, порой с грустным концом. Одну из таких историй мастерски разыграли студенты Ярославского театрального института. Прогуливаясь на улице, Владимир Иванович увидел монаха. Спросил:
— Какого монастыря, батюшка?
— Соловецкого, родненький.
Даль лишь усмехнулся:
— Из Ярославской губернии. Ростовского уезда.
«Монах» оказался беглым солдатом. А еще в словаре Даля собрано много выразительных присловий о жителях разных городов России. Архангельцы-моржееды, костромичи на руку нечисты: лапти растеряли, по дворам искали, было шесть, а стало семь. Ростовцы — вислоухие лапшееды. Зимой носили шапки с длинными ушами, а их любимым кушаньем была лапша. Зато ярославцы-белотельцы. Пуд мыла извели, а родимого пятна у сестры не вывели. Песенники, красавцы. А на память из лотерейного барабана можно было взять напутные пословицы словаря Даля. Мне досталось: «Дружба дружбой, а денежки врозь».
Фото Ирины ТРОФИМОВОЙ.
