1 сентября, в субботу, Валерий Алексеевич Комаров отправился на дачу. Его жена Инна Геннадьевна и дочь-десятиклассница Лена остались дома готовиться к школе. Было половина десятого вечера. Лена, зная, что мама должна вот-вот вернуться домой с родительского собрания, отправилась погулять. Вышла из дома и заметила поблизости от дома на проезжей части дороги толпу людей и милицейскую машину. Подошла полюбопытствовать, что же такое случилось чуть ли не у них под окнами. На асфальте в луже крови она увидела свою мать. 42-летняя Инна Геннадьевна Комарова, сбитая машиной ГАЗ-3110, скончалась на месте. Водитель с места трагедии скрылся.
НЕ ВИНОВАТЫЙ Я «По факту дорожно-транспортного происшествия 19 сентября 2001 года прокуратурой города было возбуждено уголовное дело по ст. 264 ч. 2 УК РФ (нарушение ПДД, повлекшее по неосторожности смерть). В ходе предварительного следствия установили, что автомобиль ГАЗ-3110 под управлением Алексея Ивановича Климова следовал по ул. Угличской со стороны ул.Чехова в направлении ул. Добрынина по своей полосе, скорость движения, со слов водителя, 60 км/ч. По показаниям свидетеля Анны Андреевны Ивановой пешеход Комарова И. Г. быстрым темпом перебегала проезжую часть ул. Угличской слева направо по ходу движения автомобиля, под большим углом к проезжей части, глядя в сторону приближающегося автомобиля, на проезжей части она не останавливалась. Климов Алексей Иванович видел пешехода на двойной осевой линии разметки, предполагал, что пешеход его пропустит, однако Комарова И. Г. пересекала проезжую часть в непосредственной близости от движущегося автомобиля. Наезд на пешехода произошел без торможения. В действиях Климова А.И. усматривается нарушения требований п. 2.5 правил дорожного движения (уехал с места происшествия, не сообщив о случившемся в милицию). В протоколе медицинского освидетельствования на алкоголь установлено, что Климов Алексей Иванович на момент освидетельствования находился в состоянии алкогольного опьянения (1,62 процента), сам он утверждает, что выпивал пиво после происшествия, т. е. в его действиях есть нарушение п. 2.7 этих же правил. В ходе расследования была проведена автотехническая экспертиза. Водитель автомобиля в данной дорожной обстановке не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения. Таким образом, в действиях А. И. Климова состава преступлений, предусмотренных вышеуказанными статьями, не предусмотрено». А посему 19 ноября дело было прекращено. Прочитав вышеприведенный отрывок из постановления о прекращении уголовного дела, я несколько растерялась. Очень уж по-домашнему все выходило. Спросили водителя, скрывшегося с места преступления, с какой скоростью он ехал. Тот ответил: «60 км/час». Ага, так и запишем. Проверили его после задержания на наличие алкоголя в крови. Есть алкоголь. А водитель отвечает: «Да это я уже после выпил». Тоже, конечно, нарушение, но можно понять человека. Ну, а почему же с места наезда скрылся? «Испугался, — отвечает. — Понял, что человека сбил». Психологически и это допустимо. А значит, виноват человек по малой мелочи, пусть платит штраф за нарушение правил дорожного движения. Такое доверчивое милосердие к обвиняемому со стороны судебных инстанций прямо обескураживает. Тем более что речь идет не о сбитой консервной банке, не о синяках у пострадавшего, а об одной прерванной человеческой жизни и о двух — мужа и дочери — искалеченных судьбах. СВИДЕТЕЛЬ ОДНО, ВОДИТЕЛЬ ДРУГОЕ Странно, но почему-то остались без внимания следователя и взаимоисключающие противоречия в показаниях обвиняемого А. И. Климова. Первоначально он объяснял происшедшее так: «Я видел, что на проезжей части дороги впереди меня не было ни автомобилей, ни пешехода». Впоследствии он изменил показания: «Не доезжая приблизительно 150 — 200 метров до перекрестка с ул. Белинского, я в свете фар автомобиля увидел на яркой белой линии разметки силуэт человека. Я в это время был приблизительно метрах в 50 от этого силуэта. Мужчина это был или женщина, мне было не видно. Пешеход на линии разметки стоял, я понял, что пешеход меня пропускает. Я продолжал движение, не снижая скорости и не меняя направления движения». Свидетель же Иванова показала следующее: «На середине проезжей части на двойной осевой линии разметки она тоже не останавливалась и не замедлила темпа, так и продолжала бежать дальше под тем же углом». Почему-то следствие не затруднило себя устранением этого противоречия и не попыталось выяснить, кто же прав — водитель или свидетель? Опять же прибегая к психологии, логично было бы предположить, что прав свидетель, как лицо незаинтересованное. Но в данном деле психологический фактор использовался крайне субъективно и очень уж явно выказывал то, чью сторону принимает следствие. Я ПОНЯЛ, ЧТО ПЕШЕХОДА СБИЛ Обвиняемый противоречит себе и в дальнейшем. «Проехав около 100 метров, я остановился, от удара на моем автомобиле погас свет. Я оглянулся назад и увидел, что на проезжей части автодороги лежит женщина. Я испугался и поехал домой». Позднее он описывает происшедшее иначе: «Когда понял, что сбил человека, я остановился на проезжей части… за перекрестком с ул. Белинского. Из машины я вышел, но к месту происшествия не подходил… Я понял, что пешехода сбил насмерть. Я был в состоянии шока, испугался последствий и с места происшествия уехал». Свидетель Иванова категорически опровергает эти показания: «Машина включила высокую скорость и, не останавливаясь, уехала к конечной остановке трамвая маршрута N 1». Позднее она уточнила: «Автомобиль после удара затормозил, я слышала скрип резины, но затормозил не до полной остановки, а наоборот, потом автомобиль набрал скорость и уехал в сторону ул. Добрынина». Это же подтверждают и другие свидетели. Существенны расхождения показаний свидетелей и данных протокола осмотра транспорта от 2 сентября 2001 года относительно повреждений, полученных автомобилем ГАЗ-3110 в результате аварии. Так, свидетельница Ирина Ивановна Петрова указывает на «выбитое переднее стекло», а также что «задние тоже повреждены». Свидетель А. А. Иванова: «У машины было разбито лобовое стекло, и сзади стекло машины было в трещинах, т. к. женщина разбила лобовое стекло, помяла крышу и упала на заднее стекло, на багажник, а потом на дорогу». А вот протокол осмотра более сдержан: «Деформация капота, государственного регистрационного переднего знака, разбиты передние фары, решетка радиатора, деформация переднего бампера». Но и это разночтение в ходе следствия не было устранено. В описании самого места происшествия следственная группа тоже не была скрупулезной. «Согласно представленным в распоряжение эксперта материалам дела место наезда на пешехода находится примерно на середине полосы движения а/м ГАЗ». Такая формулировка тоже не совсем убедительна. Ведь свидетелем происшествия был не один человек, а потому не составило бы большого труда измерить расстояние в метрах, учитывая важность произошедшей трагедии. Нет в деле никаких формул и расчетов, способных обрисовать более точную картину случившегося. Согласитесь, термин «примерно» выглядит в данном случае, мягко говоря, несерьезно. НАРУШИТЕЛЮ НАРУШАТЬ НЕ ВПЕРВОЙ В деле этом вот таких примерных данных хватает. Равно как и удивляющих своей беспринципностью фраз «со слов обвиняемого». Казалось бы, в такой ситуации слова обвиняемого уж никак не должны были играть решающую роль в ходе расследования. Не заинтересовали следственную группу и такие факты, что в последнее время обвиняемый Алексей Иванович Климов неоднократно привлекался к административной ответственности за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения: 26 декабря 1999 года — штраф в сумме 1000 рублей, 13 октября 2000 года повторно в течение года — лишение права управления на 12 месяцев. 19 апреля, после очередного правонарушения, в карте водителя сделана отметка о 50- процентном сокращении срока лишения права управления. Известно также, что против Алексея Ивановича Климова незадолго до наезда на Инну Комарову было возбуждено еще одно уголовное дело, по которому он проходил в качестве обвиняемого… в убийстве. Сейчас постановление о прекращении уголовного дела, возбужденного по факту дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 1 сентября 2001 года, отменено прокуратурой Ярославля, и дело направлено для проведения дополнительного расследования в специализированный отдел по расследованию дорожно-транспортных происшествий УВД области. Имена и фамилии в материале изменены.
