Такое может случиться сейчас только в деревне, где мирные жители добры и неспешны, как утренний ветерок над июльским садом. Мне открыли дверь и сразу же, не спрашивая, кто я и зачем пришла, пригласили зайти. Я не успела как следует представиться и вытащить из сумочки корреспондентское удостоверение, а у меня уже принимают пальто и усаживают на мягкий диван. Так встречают в поселке Ермаково Рыбинского района. В семье Галины Дмитриевны Тихомировой, куда я приехала по ее жалобе на несвоевременную выплату детских пособий. Простой задушевный разговор, горячий чай, и ощущение такое, словно я знаю этих людей сто лет. Но бывает, к сожалению, в современной русской деревне совсем другое, то, о чем поведала мне Галина Дмитриевна.
ЛЮБИТЬ ПО-РУССКИ Галину Дмитриевну знает в Ермакове, наверное, каждый. Много лет проработала она секретарем-машинисткой в сельсовете, и сейчас зачастую к ней обращаются за советом. Она добрейшей души человек и чужих людей жалеет ничуть не меньше, чем своих. В Первомайском районе на территории Козской сельской администрации у Галины Дмитриевны много родни. Как-то пять лет назад поехали они с мужем и сыном навестить родственников. И увидел Алексей хрупкую девушку с длинной косой. Прямо Аленушка из сказки, да и только. И влюбился в нее с первого взгляда. Это была настоящая, почти сказочная любовь. Оля жила с отчимом, матерью, сестрой и братьями на далеком хуторе за деревней Черепаново. Семья вела так называемое фермерское хозяйство. Вечно больная и до полусмерти боявшаяся мужа-деспота мать, куча детей, скотина, огород, все ложилось на плечи старшей девочки. Дохода от хозяйства почти никакого не было, да что и было-то зачастую пропивалось отчимом Яковом Ивановичем Ивановым. Дети порой голодали, ходили в обносках, из-за мрачного характера отца ни с кем не общались. И вот в этой худенькой девочке с русой косой и большими глазами, неважно одетой (что, впрочем, ее совершенно не портило) и очень тихой, Алексей разглядел замечательный спокойный характер, молчаливую доброту и природную женскую ласку. В 1997 году они поженились и уехали жить в Ермаково, где у Алексея была благоустроенная квартира, а мать с отцом, уже пенсионеры, постоянно жили в деревенском доме неподалеку. Скоро у Алексея и Ольги родился мальчик, и радость их семейного бытия омрачали лишь Олины воспоминания об оставшихся в Первомайском районе матери, сестре и братьях. Она знала: им живется очень несладко. ОСИРОТЕТЬ ПО-РУССКИ Галину Дмитриевну я застала дома, оказывается, почти случайно. Она привезла Оле и маленькому Ванечке молоко. Жалоба-то ее, собственно, касалась волокиты с детскими пособиями. Их никак не может получить младшая сестра Оли Лена Иванова, которая уже несколько месяцев проживает у них в Ермакове. Но я чувствовала, что проблема кроется гораздо глубже. Наконец удалось разговорить Галину Дмитриевну. 11 апреля 2001 года умерла мать Оли и Лены. Лене было всего 16 лет. 14 апреля Тихомировы поехали на своей машине на похороны. И так-то они были не слишком высокого мнения о моральных качествах вдовца, а тут еще вся родня в один голос заговорила: «Забирайте ради Бога Лену, а то недалеко до беды!» И Лена со слезами бросилась на шею сестре и Галине Дмитриевне: «Возьмите меня к себе, я боюсь здесь оставаться!» Галина Дмитриевна прекрасно знала, что просто так забрать ребенка противозаконно, поэтому она спросила разрешения и у Якова Ивановича, который даже обрадовался такому повороту событий, и у школьных учителей, которые согласились, что Лене, потерявшей мать, лучше пока пожить у сестры. Собрали нехитрые Ленины пожитки и уехали в Ермаково. А потом началось нечто ужасное. Яков Иванович начал звонить в Ермаково и требовать, чтобы Лена в Черепаново не возвращалась. Потом дошло до абсурда. Когда хоронили мать, родственники и знакомые, как заведено, положили на гроб деньги и велели Лене их взять себе: мол, ей пригодятся, а отец их и пропить может. Всего набралось 220 рублей. Лена увезла их с собой в Ермаково. А следом прилетела гневная телеграмма от Якова Ивановича: мол, пусть вернет деньги, а то подаст на нее в суд. Но Лена, попавшая наконец в хорошую крепкую семью, на сей раз не испугалась. Тогда начались более интересные дела. Скоропостижно уезжая, Лена, естественно, не успела оформить никакие документы, и потому горячо любящий ее отец-отчим (он в свое время удочерил девочку, правда, непонятно зачем) получал за нее и детские пособия по 70 рублей в месяц, и пенсию по потере кормильца по 660 рублей. А когда Тихомировы потребовали отдать ребенку все, что положено, он вернул часть денег через главу Козской администрации. Потом в Козской администрации, видимо, опомнились и дали справку в Первомайскую районную администрацию о том, что Лена Иванова выбыла в Рыбинский район. Но это оказалось ничем не лучше, поскольку волокита с оформлением опекунства тянулась до 24 сентября 2001 года, а получение детских пособий и опекунского пособия — и того дольше. УМЕРЕТЬ ПО-РУССКИ Как все-таки важно воспитываться в хорошей семье! Увы, не всем дано такое счастье. Не каждая даже мать, а уж тем паче свекровь или волею судьбы оказавшаяся рядом женщина способна так самоотверженно защищать несчастных и обездоленных, как скромная пенсионерка из села Ермакова Рыбинского района Галина Дмитриевна Тихомирова. Когда сын привел в семью молоденькую жену, она стала ей второй матерью, а потом, когда настоящая мать умерла, самым близким и важным после мужа человеком. Ну да ладно, сноха все же жена сына, мать внука. А вот трогательное отношение к младшей сестре снохи, тоже принятой в семью как родной, поистине вызывает восхищение. Кажется, кто Лена Галине Дмитриевне и Игорю Ивановичу, а ведь все хлопоты по ее обеспечению и устройству взяли на себя именно они. Летом, когда затянувшимся хлопотам по оформлению документов не было конца, на доход от продажи молока Лену одели и обули. А еще Галина Дмитриевна очень любила и жалела мать Оли и Лены. — Какая хорошая женщина была, — вспоминает она со слезами на глазах. — Девочки ее так любили. И красавица, как Оля. Помню, мы приехали в Пречистое уже перед свадьбой, она ждет нас у нашей родни, а я сразу признала — Олина мама: такая же красивая. А девочки все время плачут, ее вспоминая. Людмила Ивановна, познакомившись с семьей мужа дочери, стала ездить к ним в Ермаково как к родным. Здесь она находила душевный и физический покой. Но лишь задержится чуть-чуть, сразу муж звонит, требует, чтобы быстрее возвращалась. А она мужа боялась до полусмерти. Все бросала и мчалась домой сломя голову. Что греха таить, приходилось помогать ей и материально. Давали денег и на дорогу, и с собой, и деткам гостинцы, и продукты питания, и одежду. И похороны сделали тоже практически за счет Тихомировых. Грех вспомнить, но в доме Якова Ивановича не нашлось приличной одежды для покойницы. Тихомировы же привезли и поставили на могилу крест и ограду. Вдруг звонят родственники: «Приезжайте, Яков Иванович крест и ограду выворотил». Пришлось привлечь его через суд к административной ответственности. СЕРДЦА ЧЕТЫРЕХ Вот четыре женские судьбы в нашем современном мире. Одна, так и не увидев счастья, умерла от болезней, недоедания и непосильного труда, в страхе перед мужем и за детей. Спокойна она была лишь за старшую дочь Олю, ушедшую из родного дома в хорошую семью. По ее, наверное, материнским молитвам устроилась, слава Богу, судьба второй дочери. Лена хорошо учится в Ермаковской школе, отлично рисует и чертит, и семья Тихомировых намерена определить ее в Рыбинский педагогический колледж. К несчастью, не определилась судьба троих младших сыновей, которые, во-первых, и характером все в отца, и воспитал он их «под себя» так, что они даже гостинцы от сестер не принимают и на письма не отвечают. Впрочем, представить будущее этих подростков несложно. Сначала это, скорее всего, будет инспекция по делам несовершеннолетних, а что потом, угадает, наверное, каждый. И самое печальное, что эти и подобные им судьбы проходили и проходят на глазах и у педагогов школ, где дети учатся, и у городских и районных инспекторов по охране прав детства, и у чиновников администрации, собеса наконец. А вот участие в них те, кому как раз по долгу службы это положено делать, принимают постольку-поскольку, пока, как говорится, гром не грянет…
