МИХАИЛ Степанович Сотский (на снимке) — гончар знатный и бондарь, известный на всю округу. Сейчас он живет в деревне Бабурино Даниловского района, а родом из Никиткина. Да что там, родом он из страны Горшании. Не найдете вы ее ни на одной карте. Есть она только в душах и сердцах местных жителей.
Горшания — страна, а села и деревни в ней все важные, все столицы — Бабурино, Бухтарицы, Великодворье, Никиткино, Копанцы, Хмельничново, Нехлюдцево, Хорошавино. Прозвали так страну местные жители, потому как в ней горшки испокон веков делали. В Бухтарицах гончарный заводик был колхозный, и кожевенный цех, несколько частных мастерских в деревнях и селах. — И отец мой, и дед, и прадед — все были гончары, — рассказывает Михаил Степанович. И сам Михаил с раннего детства обучался гончарному искусству. Когда мальчику исполнилось двенадцать лет, сказал отец: «Пора, Миша, за работу приниматься». Пошел мальчик в гончарную мастерскую, к мастеру Александру Андреевичу Ларионову. Строг бывал мастер, но учил на совесть. Мише поиграть хотелось, пошалить, отвлекался от серьезного дела, — Нет-нет да и стеганет гужом ременным по спине, — рассказывает Сотский. Строгое обучение принесло свои плоды. Постиг Сотский гончарную науку в совершенстве. Когда в армии служил, была возможность остаться на сверхсрочную и в городе пожить. Но тянуло в деревню. — Тянуло к горшкам. То снится, как обжигаю, то за гончарным кругом работаю. Вернувшись из армии, Сотский через несколько лет сам стал знатным гончаром. Свою продукцию мастера из страны Горшании возили в соседние города и даже в столицу, в Москву, пользовались они спросом. Но тем не менее гончарный промысел в Горшании сошел на нет, невыгодным почему-то оказался. В конце 70-х годов заводик, который последнее время принадлежал колхозу, закрыли. Михаил Степанович учил детей гончарному делу в Федуринской школе. Все было в школьной гончарной мастерской как полагается, чин чинарем. И гончарный круг, и печь для обжига. Делали глиняную посуду, и игрушки, которые прозвали бабуринскими. Хороши коник, лисичка, баба-яга… Но постепенно и школьная мастерская захирела. Сложности возникли с финансами. И денег не хватало на материалы, на краски, и учителям в то время зарплату задерживали. Да и ездить пожилому человеку на работу было далековато. Сейчас у мастера дома в Бабурине нет ни круга гончарного, ни печи для обжига. Отдал он круги в Данилов, в Шаготь, чтобы дело там продолжали, людей обучил. В Данилове есть гончарная мастерская, успешно работает. Тоскует гончар, тоскует по любимому делу. «Вот бы кирпичей штук 500 достать и печь для обжига в баньке сделать», — мечтает Сотский. Гончар, оставшийся без печки и круга, не сидит без дела. В этих местах распространен еще один промысел — бондарный. Почти в каждой деревне есть свой бондарь. Бочки здесь делают отменные, необходимые в хозяйстве для засолки огурцов, капусты. От самого села Вятского, огуречной столицы, что в Некрасовском районе, до даниловских земель простираются огуречные владения. Местные жители уже и сами не могут понять, почему огурцы у них такие вкусные получаются. Ан нет, знают, знают они секреты и посадки, и выращивания огурцов, и их приготовления. Но уже настолько хорошо знакома им технология, что кажется все простым и обычным. Солят огурчики по старинным традициям, на чистейшей ключевой воде да в бочках, которые сами делают. Это вам не в банках стеклянных. Михаил Степанович в совершенстве освоил бондарное искусство. Сделает бочку любую: кадку, кадушку, бадейку… За день маленькую соорудит, большую — дня за три. Выбирают дерево до начала сокодвижения. Даже ольха с осиной подойдут для бочки, главное — правильно обработать дерево. Дощечка чтоб к дощечке была, если щель будет хоть малейшая, пропустит самодельный сосуд воду. Инструменты у Сотского самые простые — рубанок, фуганок — и специальные бондарные — зауторник, струг, набойка. Зауторником, к примеру, утору делают — углубление, в которое вставляется дно бочки, стругом шероховатости устраняют, набойкой обручи набивают. Вроде и нехитрое дело — бочку соорудить. «Но и здесь без вдохновения ничего не получится, — считает Михаил Сотский. — С любовью ее надо делать, бочку-то, тогда выйдет». Выгодное дело — продажу огурчиков, засоленных вот в таких самодельных бочках на чистейшей ключевой воде, — взяли в свои руки приезжие перекупщики. Покупают у местных жителей огурцы по 12 рублей за килограмм, а продают в Москве за 50 рублей. Возят огурчики и в столицу, и на Север — в Северодвинск, в Архангельск. А местным не сунься, везде все схвачено. Торговцы возят продукцию не в деревянных бочках, а в пластмассовых. От этого качество огурчиков страдает, считают местные овощеводы. Сотский не горюет, не печалится, не привык жаловаться, еще и детям, и внукам помогает. Можно прожить честным трудом. Когда гончарный заводик закрыли, валенки катал 13 лет, нелегкое тоже дело, бригадиром в колхозе работал, на телятнике. И сейчас трудится 70-летний Сотский, бондарный промысел развивает. Но все же душа тоскует по главному делу — по гончарному, опять, как когда-то в армии, горшки по ночам снятся. Пятьсот-то кирпичей всего и надо, чтобы печку для обжига сложить. Неужели земляки не помогут?..
