Победный трам-тарарам, поднятый в Тутаеве по случаю открытия нового дома-интерната для ветеранов войны и труда, известил всех без исключения жителей города о замечательном свершении. Охи и ахи были тем громче и восторженней, что сколько-нибудь даже по провинциальным меркам масштабного события в городе давненько не наблюдалось.Вот и собрали гостей со всех волостей, с гордостью демонстрируя блистающее роскошью интерьеров свежеотремонтированное здание, умиляя многочисленных зрителей вещественным доказательством искренней заботы властей предержащих об удобствах и благе престарелых обитателей дома-интерната.
— ОБЕДАЕМ в три смены — в столовой 34 стула на 90 человек; от солнца не спрячешься — окна без штор; в комнатах ни стульев, ни шкафов; белье в душевой кладем на пол — нет вешалок, полочек… Горестные причитания бабушек, сидящих у входа в новый дом-интернат на двух неудобных низких лавках, продолжались долго. Накопилось на душе у старых людей горечи за два месяца жизни в толком не обустроенном здании. Перевезли их сюда с великой помпой, а когда новоселы огляделись, оказалось, что условия жизни на новом месте очень и очень далеки от идеальных. — Лавочки эти, например, совсем недавно из бассейна привезли, раньше вообще на кирпичах сидели, на ступеньках. А на улицу как же не выходить, если в комнатах жарко да и душно — обед когда готовят, чад по коридорам плывет. Вентиляция, говорят, плохая… С вентиляцией, к счастью, в июле справились, избавив стариков от навязчивых кухонных запахов. С остальными жалобами дело идет значительно медленней, в один день полупустое здание не обустроишь, строительный брак не устранишь. Недоделки между тем имеют место быть, добавляя неприятностей жильцам интерната. Мои собеседницы сетуют на подтекающие ванны, хлипкие капроновые трубы, соединяющие раковины с канализационной сетью, неполадки с душами. — В одну душевую мы совсем не ходим, потому что вода с пола кабины течет в коридор, хотя сам душ выдает лишь тоненькую струйку. Видно, строители напортачили и с трубами, и со стоком. Пройдя по коридорам, стены которых украшены несколькими картинами местного художника-самоучки, попадаю в тупичок. Таблички на дверях поясняют, что здесь расположилась медицина. Кабинет стоматолога — пустота; фельдшерский — два стола, один стул, на полу свалены какие-то коробки. Значит, и медики интерната, имея на попечении девяносто пожилых, обремененных болезнями людей, не имеют самого необходимого для оказания помощи? В прохладном коридорчике возле распахнутой двери на балкон нахожу еще одну скучающую компанию старушек. Они только что пришли из столовой. Обед понравился: еда незатейливая, но вкусная. Повара стараются, молодцы, продукты свежие. К сожалению, после сытного обеда женщинам девать себя некуда. Телевизора нет, библиотеки — тоже, в комнатах жарко и скучно, лавочки на улице заняты, об оборудованных местах для общения и коллективного отдыха и мечтать пока рано. Все это — в будущем. Вряд ли в близком, а некоторым старичкам-интернатчикам уже за восемьдесят. Поздновато быть пионерами, обживать пустыню, утешая себя радужной перспективой грядущей полной обустроенности. Увиденное и услышанное в доме-интернате удивило до крайности. Как же так, на показательном открытии хвалились интерьерами, удобствами, а через какое-то время сплошные жалобы? Ответили на этот вопрос все те же старики. С обидой, которую и скрывать не захотели. — Так на другой день после открытия и стали все увозить: мебель, посуду, ковры, цветы. Их, говорят, к нам на открытие велено было со всего города свезти…
