Завтра ярославский Белый дом утонет в цветах, потому как у вице-губернатора области Ирины Ильиничны Скороходовой день рождения. И не просто день рождения, а юбилей.
Накануне столь знаменательной даты мы встретились с этой удивительной женщиной, чтобы поговорить о ее жизни, работе и семье. — Ирина Ильинична, давайте начнем наш разговор с того, что помогло вам совершить столь головокружительную карьеру и из обычного журналиста стать первым заместителем губернатора области? Какие-то особые качества, везение, удача? — То, что я попала в Белый дом, — это стечение обстоятельств. Я бы так сказала. Тут нечего скрывать, потому что всем известно, что мы с Анатолием Ивановичем Лисицыным знакомы еще с Рыбинска. А когда его назначили губернатором, то я оказалась здесь, наверное, единственной журналисткой, которую он знал, и поэтому он пригласил меня к себе пресс-секретарем. — И потом разве не помогал продвигаться по служебной лестнице? — Вы знаете, у меня и по жизни никогда никакого блата не было, никаких именитых-знаменитых родственников, никаких «мохнатых лап», которые бы меня продвигали. Как, кстати, не было и того, что так часто и несправедливо говорят про женщин. Я думаю, что мой потенциал, данный Богом, который накопился за время, пока я была вынуждена заниматься воспитанием детей и, как любая другая женщина, поставить их на ноги, с приходом на работу в Белый дом оказался востребованным. И я смогла себя реализовать. Это первое. Второе то, что по жизни у меня есть привычка ничего не делать наполовину. Я не умею наполовину работать, не умею наполовину любить — я вообще ничего не могу делать наполовину. — В нашей области вы сейчас, пожалуй, самая известная женщина. Вас и на улице уже, наверное, узнают? — Конечно, узнают. Иногда в магазине подходят женщины и обращаются по имени-отчеству. — А вы сами и в магазины ходите? — А кто же ходит? У меня домработницы нет. В магазин, на рынок хожу сама. На рынке пока приценяюсь к товару, мне сами торговцы говорят, что лучше купить. Бывают такие случаи. Пошли с внучкой как-то покупать ей одежду, и женщина прямо сказала: «Ирина Ильинична, этот свитер не берите для вашей внучки, у него плохое качество, я вам лучше советую взять этот». Иного отношения к себе я пока не встречала. — Ирина Ильинична, последние пятнадцать лет вашей жизни прошли у всех на виду, а нашим читателям все же хотелось бы узнать о вас что-нибудь, когда вы были еще девчонкой. Кстати, вы откуда родом? — Родилась я в Казани. Маму туда эвакуировали из Белоруссии, из Витебска. Витебск во время войны весь разбомбили, папа ушел на фронт, прошел всю войну, брал рейхстаг. Мама в Казани работала и на заводе, и в детском доме. А отец был военнослужащим, мы много ездили по всей России, долго жили на Севере. А потом, когда они осели в Рыбинске, я перевелась из Архангельского в Ярославский политехнический институт. — Что-то запомнилось из той поры? Как, например, на танцы ходили, или вы все время в библиотеке сидели? — В юности я была очень активной девушкой, играла в народном театре, в Архангельске была членом горкома комсомола, в институте слыла заводилой на всех вечерах — и пела, и сама вечера вела. Девушка, надо сказать, была очень живая. — У вас есть братья, сестры? — Есть старшая сестра. Она тоже окончила наш институт, живет в Ярославле, работает на шинном заводе. Мы с ней каждый день перезваниваемся. Папа у нас был политработником, а когда вышел в отставку, работал директором рыбинского музея. Сейчас родители тоже живут в Ярославле. Да я только что от них приехала, поздравляла маму с днем рождения, у нее и у сестры дни рождения в один день. — Помогаете им? — А как же. Родители очень старенькие, часто болеют, так что приходится помогать. Маме исполнилось семьдесят девять лет. А папе уже восемьдесят. В войну он был ранен. — Ирина Ильинична, вы считаете себя счастливой женщиной? — Да. — Тогда поделитесь с нашими читателями: в чем же заключается женское счастье? — Женское счастье многогранное. И, если говорить о нем, то карьеру я бы поставила на одно из последних мест. А на первое место я бы поставила то, что у меня выросли двое хороших детей. Дочь сейчас исполнительный редактор молодежной газеты «Юность», имеет несколько всероссийских призов за лучшее оформление газеты. Она, наверное, от меня переняла, чтобы ничего не делать наполовину. И еще она исключительно добрый человек, к ней тянутся люди. Сын работает в фирме, в этом году ему будет тридцать три года. Внучка в девятый класс пойдет. Она моя, если так можно сказать, третья дочка, потому что жила и воспитывалась у меня до четвертого класса. Я счастлива своими детьми. Я могу ими гордиться и знаю, что ничего плохого в жизни они не совершат. Второе, в чем, я считаю, женское счастье, это в любви. Я очень благодарна Богу, что мне дано было такое сильное чувство испытать. Я знаю, что не всем это дается. И еще не сочтите это за нескромность, но мне кажется, что сейчас я ощущаю уважение и доверие коллег по работе. Как мужчин, так и женщин. — Ирина Ильинична, когда, на ваш взгляд, женщине было жить легче: в советские времена, когда можно было бесплатно получить квартиру, выучить детей, съездить в отпуск в Сочи, или же сейчас, когда без денег никуда? — Что касается советского времени, то квартира у меня тогда была, дети ходили в детский садик. Но я как вспомню эти стояния в очередях, когда у меня в одной руке коляска, а рядом со мной сын первоклассник с портфелем, и я, прежде чем дойти до дома, должна была отстоять три — четыре очереди за яйцами, за молоком… Потом я должна была ехать в Москву, для того чтобы хоть что-то купить детям, одеть-обуть, да и не только одеть-обуть, а и поесть, это было тяжело. Сейчас для тех, кто работает, легче. Другое дело, что я очень хорошо знаю финансовое состояние наших граждан и особенно в бюджетной сфере. И, как все нормальные люди, считаю, что наше государство к ним просто безобразно относится. Но для тех женщин, кто способен достаточно заработать на жизнь, былых проблем нет. Если муж зарабатывает и жена работает, то сегодня женщина может купить себе автоматическую стиральную машину. А я раньше каждое воскресенье вставала к корыту и весь день занималась стиркой. Помню, в двенадцать часов ночи у меня уже оба глаза слиплись, а я все готовлю какие-то детские смеси, потому что ничего нельзя было купить. Так что, сравнивая советскую жизнь и сегодняшнюю, наверное, видишь и плюсы, и минусы. Если говорить лично обо мне, то в бытовом смысле мне сейчас стало легче: не надо стоять у домашнего «мартена», чтобы что-то приготовить, но зато работать приходится очень много. А работа такая, что требует большого душевного напряжения. Я иногда прихожу с работы настолько разбитая, особенно после личных приемов населения, которые бывают очень тяжелыми, и думаю: а что же я делала такое сегодня? Поверьте, когда вникаешь в проблему человека и пытаешься ему помочь, то все равно отдаешь ему часть души. И к концу дня энергетика у меня — убогий ноль и даже минус. — Ирина Ильинична, в связи с нынешним юбилеем хотелось бы спросить: вы еще многого не успели в жизни сделать? Каковы дальнейшие планы? Что нужно обязательно успеть? Может, помочь губернатору в выборах на очередной срок? — Что касается помощи губернатору в выборах на очередной срок, то этот вопрос я себе не задаю. Мы с Анатолием Ивановичем работаем с первого дня, и в трудную минуту я его, конечно, не оставлю. Контракт у меня с ним подписан на весь срок с самого начала. Я очень жалею, что у меня порой не хватает времени на какие-то вещи, на которые я потом время все равно найду, даже пусть когда выйду на пенсию. Я хочу освоить компьютер так, как его освоила моя дочь. Я начала совершенствовать английский язык вместе с дочкой, даже взяла несколько уроков. Для общения за границей моих знаний, конечно, хватает, но я хочу знать английский еще лучше. В последнее время увлеклась цветоводством. Очень много у себя в саду посадила цветов. В этом году впервые посадила пятнадцать кустов роз. Теперь читаю книги о розах: как их подкармливать, как обрезать — и такое это для меня удовольствие. Когда ночую на даче, то утром, как только взойдет солнышко, я первым делом иду смотреть, как мои розы перенесли ночь, не опали ли, какие появились новые бутончики. — На чем до дачи добираетесь, если не секрет? — На машине. У меня подержанная «Хонда», сама за рулем. — Как бывший журналист-профессионал, как вы оцениваете сегодняшнюю прессу? — Меня огорчает то, что в сегодняшней прессе стало очень много покупных статей. И зачастую покупные материалы не отражают истины, а ведь наши люди воспитаны так, что верят газетному слову. Им не важно, что кто-то оплатил этот материал, а по жизни все совсем не так. Еще считаю, что в прессе много агрессивности, а мне бы хотелось больше видеть добра. Как, например, когда в вашей газете освещался областной конкурс сельских многодетных семей. Я вообще чем дольше живу, тем больше верю в силу добра и в доброе слово. — Раз уж мы заговорили о прессе, то хотелось бы узнать и о вашем круге чтения. У вас, наверное, своя библиотека? — Есть, небольшая. Я очень люблю Цветаеву, и ее стихи, и книги о ней самой. Знаю много стихов Цветаевой. Недавно еще одну такую толстую книгу купила о ней и ее жизни. Люблю Франсуазу Саган за ее размышления о жизни, которые мне очень близки. Нравятся мне детективы Хмелевской. После работы я очень устаю, а у нее очень ироничные книги, очень умные, интересные. Но покупаю я только то, что мне нравится. — А из необычных увлечений, например, коллекционирование, вас что увлекает? — Одно время было у меня такое поветрие, что я собирала сувенирных уток. Фарфоровых, пластмассовых — их сейчас столько много всяких. А началось это с того, что однажды мне подарили первую утку, я ее поставила на кухонную полку. Потом ее кто-то увидел, стали еще дарить. Они так красиво смотрелись. Сейчас их, наверное, уже штук шестьдесят, и на кухне они не помещаются. Еще я люблю красиво одеваться и одежду выбираю очень придирчиво. Люблю путешествовать. Это, наверное, всем нравится. Люблю отдыхать. Однажды в Египте мы попали в такое место, что прямо с берега можно было любоваться рыбками без всякого снаряжения для подводного плавания. И от того, что я увидела, я была просто в восторге. — На самолете не боитесь летать? — Не боюсь. Я вообще ничего не боюсь, потому что верю в судьбу, и думаю, что если кому суждено утонуть, тот не сгорит и, наоборот. И охраны нет у меня. Я как-то говорю: дайте мне хоть какой-нибудь баллончик газовый для самообороны. Ведь хожу без всякой охраны, на своей машине езжу, другой раз домой поздно возвращаюсь. А мало ли какому дураку чего в голову взбредет — и не потому, что я вице-губернатор, а потому что я женщина. — Наверное, читателям будет интересно узнать о ваших кухонных пристрастиях? — У меня очень традиционные кулинарные вкусы. Никаких экзотических вещей нет. До сих пор я так и не привыкла ни к маслинам, ни к оливкам, ни к каким-то деликатесам. А когда я приезжаю из-за границы, мне всегда хочется картошки с соленым огурцом. — И последний вопрос. Что бы вы в свой юбилей пожелали ярославским женщинам? — Я пожелаю им всем счастья в детях, в семье, в любви, уверенности в завтрашнем дне. И еще бы я им пожелала, чтобы они не испытывали финансовых затруднений, чтобы им хватало денег на жизнь. Ведь когда женщина что-то хочет, а не может себе позволить, то это очень вредно… для ее здоровья.
