Старухе немного за восемьдесят, сама ходит с большим трудом, с палкой. До туалета передвигается только с помощью санитарки. Высокая, прямая, худая, плохо слышит, при разговоре с ней приходится кричать.
УТРОМ на конференции дежурный доктор докладывает: поступила ночью с сильнейшим кровотечением, диагноз «травма наружных половых органов». Долго пришлось зашивать, переливать кровь. На вопрос о характере травмы бабуля объяснила, что налетела сослепу на ручку швабры, когда прибиралась в комнате. Пролежала она долго, около трех недель. После чего благополучно выписалась и ушла домой. Через полтора месяца вновь вижу в коридоре знакомую фигуру с палкой в руке и санитаркой под мышкой. — Что, опять швабра? — спрашиваю. — Да, — подтверждает доктор, — опять поступила ночью, опять с травмой и кровотечением. Разговариваем с ней более обстоятельно. Бабуля опять стоит на своем: «Ночь, прибиралась, упала, потеряла сознание, очнулась — швабра между ног». Опять операция, опять три недели в больнице. Бог любит троицу, и когда бабушка в третий раз оказалась у нас, разговор уже шел конкретный: — Сколько же раз можно падать на швабру и, вообще, сколько этой швабре лет? Заплакав, бабуля рассказала обычную житейскую историю: пустила она к себе на квартиру молодого азербайджанского парнишку, торговца арбузами с одного из ярославских рынков. И такая между ними возникла страстная любовь, что не смогла она по женской слабости отказать воздыхателю. Однако напор и агрессия молодости плохо сочетались с возрастными склеротическими изменениями гениталий, и в самом слабом месте неизбежно подтвердился постулат: «Где тонко, там и рвется». И видимо, настолько эта любовь была сильной, что бабуля пожертвовала всем, презрев опасности, кривотолки, операции и наркозы.
