Весной нынешнего года в Мышкине было совершено более десятка однотипных краж разных аксессуаров из легковых автомобилей, стоявших в ночное время у жилья владельцев. В Мышкинском РОВД по этому поводу была создана специальная опергруппа. В ночь с 3 на 4 июня у дома N 7 по улице Газовиков в засаде находились начальник отделения уголовного розыска старший лейтенант Анатолий Беляков и его коллега старший лейтенант Алексей Афанасьев.
В два часа ночи к стоявшему во дворе автомобилю ВАЗ-2101 подошли двое. По разговору оперативники догадались, что перед ними как раз те, кого они поджидают. Это были Юрий Писарев, 1978 года рождения, работавший оператором котельной в Угличе, и Александр Карицын, 1980 года рождения, водитель ОАО «Угличхлеб». Оба приехали в Мышкин на оставленном неподалеку автомобиле Карицына. Карицын встал у подъезда дома, а Писарев в перчатках и с отверткой полез в салон. Его остановил окрик: «Стоять, милиция!» Оперативники попытались задержать угличан. «Мочи ментов!» — раздалось в ответ. Дальше последовало триста метров погони, перечисление всех подробностей которой, особенно в разночтениях двух сторон, заняло бы очень много места. Отметим лишь, что Беляков был сбит с ног Писаревым и упал. Потом Писарев крикнул убегавшему Карицыну: «Саша, чего ты бежишь — он же один!» — имея в виду Афанасьева, к которому затем шагнул и нанес удар в левую сторону груди отверткой. Подоспевший Беляков бросился на помощь, выбил у Писарева отвертку и уложил того лицом на землю. Убежавший же Карицын вскоре возвратился на автомобиле и стал просить: «Давайте поговорим!» На приказания начальника уголовного розыска не реагировал и уехал. Тут на место происшествия подоспел вызванный наряд милиции. А Алексею Афанасьеву стало плохо, и его доставили в больницу. Отвертка прошла в трех сантиметрах от сердца. На излечении он находился с 4 по 21 июня. Дело это было рассмотрено Мышкинским судом под председательством судьи Веры Алексеевны Федоровой 25 — 26 сентября. Карицын, не оказавший никаких насильственных действий по отношению к стражам порядка, проходил по нему в качестве свидетеля. Если версия мышкинских оперативников в общих чертах уже обозначена, то совсем по-другому случившееся предстает в показаниях угличан. Писарев и Карицын говорили, что в Мышкин они с двумя девушками поехали просто покататься. Девушек оставили в салоне, а сами вышли прогуляться. Писарев признался, что он открыл дверцу ВАЗа. Но выскочивших из-за кустов людей воспринял не как милиционеров (находясь в засаде, они были в штатском), а как хозяев автомашины. Никаких многократных предупреждений «стоять, милиция!» угличане не слышали. Слышали лишь ругательства, а когда Писарева, догнав, стали бить, он начал отбиваться отверткой, по-прежнему считая Афанасьева разгневанным владельцем автомобиля. На суде Писарев раскаялся в содеянном, в последнем слове он попросил прощения у потерпевшего, обещал возместить материальный ущерб, просил смягчить ему наказание, учесть то, что у него остается одна жена с маленьким ребенком. Все обстоятельства, по словам прокурора, свидетельствуют о том, что Писарев и Карицын знали: они имеют дело не с хозяевами автомашины, а с представителями власти, находящимися при исполнении служебных обязанностей. Один выкрик «мочи ментов!» говорит обо всем. Поэтому действия их должны квалифицироваться соответствующими частями ст. 318 УК. По этой статье обвинитель предлагал назначить подсудимому наказание в 7 лет лишения свободы. В приговоре было, однако, отмечено, что показания оперативников полностью остаются недоказуемыми. А если возникают сомнения, то они по существующему законодательству толкуются в пользу подсудимого. Поэтому Писарев был осужден не по 318-й, а по части 1 статьи 111 УК. То есть все содеянное он как бы совершил не по отношению к представителям власти, а к рядовым гражданам. За что и получил три года лишения свободы.
