Со стены художественного салона смотрело легкоузнаваемое лицо владыки Михея. И чуть пониже — бумажка с цифрой «12000». Именно во столько оценил портрет архиепископа по эмали чеченский художник Владимир Реутов. Портреты священников — большая редкость в миру, а особенно местных, да еще выполненных в столь сложной и необычной технике, как эмаль.
Владимира Михайловича, родившегося в Грозном и к своим шестидесяти годам прошедшего через медные трубы звания заслуженного работника культуры Чечено-Ингушской АССР, лауреата премии Ленинского комсомола, в 1995 году жизнь заставила пройти через огонь. Враги сожгли родную хату, едва не убили его и всю семью — художник с близкими бежал от ужасов войны и очутился в Ярославле. Устроился работать учителем рисования в 52-ю заволжскую школу. В 1997 году зашел на выставку и увидел работы по эмали Александра Кариха. Остолбенел. Ожив, кинулся к смотрителю: «Ах, ох, какие вкусные, красивые работы. Где этот художник, как его найти?» И тут, на счастье, в зал входит сам Карих. Был последний день выставки, и ему предстояло забрать свои картины. Подошел Владимир Михайлович, познакомился, разговорились, и Карих пригласил его к себе в мастерскую. Там как раз проходил первый международный симпозиум. Реутов стеснялся заходить в зал для выступлений и околачивался в сторонке. Две женщины приняли его за работника центра и попросили порезать медные пластинки. Он порезал. Затем пошкурил. Причем делал это все впервые в жизни. В общем, так и проработал весь день в подвале. После такого «окунания» в эмаль художник понял: «Буду заниматься этим. Здесь». Первой эмалькой была набережная Волги, а потом было много разных других. Его работы побывали на выставках в Италии, Франции, Люксембурге, Германии. Однажды, причащаясь в церкви Параскевы Пятницы, встретился с владыкой Михеем. «Он меня потряс. Столько доброты, столько теплоты было в нем». Задумал после этой встречи эмальер сделать его портрет. Первая работа не получилась и сгорела. После неудачи Реутов сделал сначала картину церкви, затем молящейся женщины, и только после этого работа над образом Михея пошла легко. За 18 часов непрерывной работы и трех обжигов в печи работа была готова. На пожарно-оранжевом фоне изображен едва заметный ангел и храм. Художник хотел их сделать поярче, но не получилось. Теперь он считает это волею судьбы. Такие очень личностные вещи должны быть едва-едва видны другим людям, да и то при ближайшем рассмотрении. Владыка в черном одеянии, серебристо-седая борода и непонятные зеленые цвета на краешке лица. То ли краска так получилась, то ли цвет нездоровья болеющего тогда владыки вкрался в картину. Вокруг владыки Михея едва видимый золотистый контур. Работу Реутов назвал «Восьмидесятая весна Михея». Владимир Реутов захотел с портретом пойти в крестный ход, чтобы помолиться о здоровье архипастыря. Во время крестного хода Владимир Михайлович шел с картиной как с иконой. В Ростове его встретил известный эмальер Анатолий Зайцев, который делал по эмали многие иконы и даже воплотил образ Христа: «Ну, Михалыч, ты быстро освоил технику». Помимо профессионального признания Реутов получил и народное. Женщина рядом с ним на привале все жаловалась, что устала, ноги плохо идут. Реутов слушал ее и зачем-то разворачивал укутанную в тряпки работу. Уставшей путнице тут же стало легче, и она уставилась на картину: «Он помог. Это что за святой?» «Дура, он еще живой. Это владыка Михей», — одернула ее другая. После этого картину пытались показать оригиналу, но как-то судьба не складывалась. И тогда Реутов принес ее в выставочный зал Союза художников, где проходила экспозиция работ на религиозную тему. Там ее отклонили, и автор выставил портрет на всеобщее обозрение хитрым способом — сдал на продажу в салон. Назначил высокую цену в девять тысяч рублей, понимая, что за такие деньги ее не купят, но люди увидят. И тут появились французы и уже собирались было ее приобрести. Тогда Реутов поднял цену до 12 тысяч рублей. Иноземцы отступили, но какая-то ярославская фирма не смутилась и от этой цены, и тогда Владимир Михайлович вовсе забрал работу из салона. Теперь она висит на сероватых стенах среди сиреневых столов в 33-м школьном кабинете, где и работает художник. Фото автора.
