Мнение о том, будто общество наше больно, давно уже стало настолько расхожим, что воспринимается как медицинский факт. Поскольку же точного диагноза, а чем, собственно, мы больны конкретно, никто до сих пор дать не сподобился, то и лечат нас по исконной привычке от всего сразу. То есть мочи всех микробов в общественном организме скопом, глядишь, ненароком какого-нибудь и вредного прихлопнешь. В этих условиях повального державного знахарства особое значение приобретает соблюдение первой древнейшей заповеди любого более или менее вменяемого целителя: не навреди!
НАС снова понемногу на- чинают окружать враги, только о том и думающие, как бы подкинуть ржавую гайку в колхозный сепаратор или устроить взрыв на макаронной фабрике. Причем закономерно, что чем хуже работает милиция, поголовно вовлеченная в бескорыстную борьбу с нарушителями правил дорожного движения, тем больше плодятся и размножаются сугубо внутренние наши враги. Привычно и то, что внутреннего этого врага опять нетрудно распознать чисто внешне: всего-то и надо — проявить бдительность. Только если в пятидесятых или еще когда пораньше врага в толпе можно было узнать по очкам, портфелю или брюкам ненадлежащего фасона, то теперь следует обращать внимание на цвет волос и форму носа. Во всяком случае, документы сегодня проверяют именно по этому признаку. Конечно, просто носить на себе лицо неведомой миру «кавказской национальности» само по себе пока еще в России преступным деянием не считается. В чисто формальном отношении. Но, с другой стороны, быть блондином и даже рыжим уже сейчас как-то все-таки спокойнее, что ли. От греха, что называется. В практическом отношении всенародная борьба с терроризмом — это такая же бесполезная глупость, как питие мочи, только более опасная. Как, скажем, может бороться с терроризмом простой ярославский обыватель? Да точно так же, как во времена неудобозабываемые он боролся с вышеприведенным мировым империализмом и сионизмом: ударным трудом на своем рабочем месте. Ну и еще параллельно мы все должны неуклонно повышать бдительность. То есть больше трех не собираться и избегать мест массового скопления населения, как-то: рынки, магазины, культурно-зрелищные и спортивные мероприятия. Генерал де Голль подметил в свое время, что французская армия в своей подготовке всегда опаздывает на одну войну. То есть армия, и не только французская, готовится не к той войне, которая будет, а к той, которая была последней. Точно так же нынешние истошные заклинания о необходимости повышения бдительности каждого и всякого из нас ничего не в состоянии предотвратить и ни к чему не способны подготовить. Ни театры, ни стадионы, ни прочие злачные места культурного и не очень досуга отнюдь не стали сегодня опаснее, чем были вчера. Кстати, и безопаснее они тоже не стали. Терроризм — это раковая опухоль современного общества. И пытаться вычислить, в каком конкретном месте могут проявиться метастазы в следующий раз, все равно что гадать на кофейной гуще либо другим еще более научным способом. Для сегодняшнего террориста нет ничего запретного, а значит, нет и деления на более или менее подходящие объекты его бандитских вылазок. Он с одинаковым хладнокровием (либо с одинаковым страхом) заложит взрывчатку под химический завод, жилой дом или детский сад. Нам всем следует отдавать себе отчет в том, что главная задача любого террора состоит не столько в том, чтобы нанести как можно больший физический урон врагу, сколько в том, чтобы посеять как можно больший страх. Сколь ни нелепо это звучит, но в условиях нагнетаемого страха перед вездесущими террористами каждое пустующее кресло на «Арене-2000» можно рассматривать как мой личный маленький белый флажок безоговорочной капитуляции перед всей этой сволочью. И тревожное, ненависть пополам со страхом, разглядывание встречных и поперечных «лиц кавказской национальности» тоже капитуляция, уже наша общая, перед той мразью обоего пола, которая из заминированного театрального зала не выпустила даже детей. В нормальной стране не должно быть ни всеохватного страха, ни всеобщей распущенности. От каждого из нас вполне достаточно, если этот самый каждый просто будет по мере сил и возможностей исполнять свои прямые профессиональные и гражданские обязанности. Без истерики и показного рвения. Главное — не начать вздрагивать от каждого шороха и не завопить от страха и бессилия самое страшное слово в истории России «бей!». Неважно — кого, неважно — за что. Белых, красных, черных — кого угодно, за что угодно. Была бы морда, а уж за что по ней дать — найдем. Потому что, когда бьешь другого, самому не так страшно. Потому что потрошить рыночных торговцев не просто безопаснее, чем ловить бандитов, но и гораздо выгоднее. Потому что деньги не пахнут, даже если липнут от крови. Вот тогда и окажется, что в конечном счете победила все-таки та наемная сволочь из банды Бараева, а не перебившая их «Альфа». И не будет конца Чечне…
