С начала лета в центре социальной защиты пенсионеров и инвалидов Кировского района Ярославля развернута выставка работ любимского художника Геннадия Милкова. Всего представлено около тридцати работ, одна из которых — портрет Бориса Васильевича Невского. Поражает судьба запечатленного на ней человека, дважды похороненного собственной женой, но пережившего ее на много лет.
Познакомились они на родине Ольги — в Любиме, где Борис, бравый архангельский парень, работал на железной дороге. В начале войны у них уже была «запроектирована» дочь, и только броня железнодорожного рабочего позволила ему вместе с женой пережить радость рождения их первенца. Но в 1943 году призвали в армию и Бориса Невского, а уже в декабре его жена получила похоронку: «Ваш муж гвардии красноармеец 18-го воздушно-десантного гвардейского стрелкового полка Невский Борис Васильевич в бою за социалистическую Родину, верный военной присяге, проявив геройство и мужество, был убит 2 декабря 1943 года и похоронен в братской могиле на восточной окраине Черкасского кирпичного завода Киевской области». И только в 1947 году, когда Борис Васильевич предстал живым перед онемевшей женой, узнала она о кровопролитном бое, в котором погибли все товарищи разведчика Невского. Он тоже лежал среди них, когда бульдозер сгребал убитых в общую могилу, но санитар заметил, как он пошевелил рукой. И только после бесконечных месяцев, проведенных на госпитальных койках, смог он вернуться. Вернуться, чтобы ранним утром 1948 года услышать обвинение в антигосударственной провокации. Архангельский военный трибунал приговорил его к высшей мере наказания — расстрелу. И опять похоронившая его жена, оставшаяся с четырьмя детьми с клеймом семьи врага народа, не сразу узнала, что начальник тюрьмы сам написал прошение о помиловании, и «вышку» заменили 25 годами каторги. Только после своего возвращения узнал он, что донос на него написали двое его напарников по железной дороге, одного из которых из шоферов автодрезины перевели к нему в помощники. За это «нарушение субординации» и заплатил он своими годами каторги. А вот на своей «могиле» — братском мемориале в городе Черкассы — побывать ему так и не удалось. Всех, кто не явился в строй после того боя, посчитали погибшими и увековечили их имена в траурном списке мемориала. Борис Васильевич Невский был не из тех, кто обивал чиновничьи пороги, выпрашивая льготы, хоть и заслуженные. Тихо, бесславно, разбитый несколько лет параличом, умирал он на руках у своей дочери Галины. Тогда-то его и увековечил любимский художник Милков, делая наброски у постели больного Бориса Васильевича.
