Сегодня в гостях у нашего «Уединенного Пошехонца» весьма интересный и именитый собеседник. Гость из Армении, народный артист Армении и заслуженный деятель искусств России, художественный руководитель Государственного Русского драматического театра им. К. С. Станиславского в Ереване. Театр давно уже стал для всех ереванцев частицей их духовной жизни. 35 лет Григорян возглавляет театр, творчески оберегая и сохраняя его в наше непростое время. Ученик выдающегося педагога и режиссера Леонида Сергеевича Вивьена, представитель ленинградской театральной школы, Александр Григорян внес выдающийся вклад в русскую и армянскую сценическую культуру. Недавно Григорян был удостоен Международной театральной премии имени Станиславского. За постановки русской классики, за сбережение русского театра в Армении, за тонкий художественный синтез двух культур. Его режиссерская манера динамична, его постановочный почерк — смел.
Только что Григорян поставил в Волковском театре комедию Джо Ортона «Что увидел дворецкий». Постановка комедии на русской сцене осуществлена впервые. Но речь пойдет сегодня не о спектакле, а о жизни вне театра и внутри театра. Приезд Григоряна в Ярославль всколыхнул воспоминания давних дней. Сюжет, который разворачивался на моих глазах, был насквозь театрален и связан с именем известного армянского актера, который, впрочем, тогда не знал той славы, которая пришла к нему позднее. ГОРДЫЙ АРМЕН И ГРАЧОНОК АЛЕКСАНДР Это было. Было в Одессе. Начинается эта история как в поэме Маяковского «Облако в штанах». В Одессе гастролировал наш Волковский театр. После успешных гастролей самых именитых артистов пригласили в один из известных одесских театральных домов. Точнее, это был не дом, а огромная квартира, похожая на дом. Старая профессорская квартира. Ее хозяина, знаменитого критика «серебряного века», уехавшего из России в начале 20-х, уже не было в живых, но потомки берегли память о высоком. Когда-то здесь гостевали Бунин и Куприн, здесь звучали голоса Бабеля и Багрицкого, Ильфа и Петрова и многих знаменитых одесситов. Иногда казалось даже, что тень Пушкина осенила это благословенное место, где главная территория любви отдана была книгам. Эта квартира принимала исключительно знаменитых людей, которые приезжали в Одессу — в том числе и на гастроли. Старые профессора Одесского университета, муж и жена, были известными в своем городе и за его пределами литературоведами, театральными критиками и любили театр преданной, бескорыстной и нежной любовью. Они устраивали настоящие банкеты, если театр им нравился. И удостаивали некоторых гастролеров язвительными фельетонами, если театр проваливался в их глазах. Я подружилась с их дочерью Ириной, работавшей тогда на телевидении. Потом Ирина снова пригласила меня в Одессу. Я была юной студенткой, жаждавшей увидеть Приморский бульвар, посетить Аркадию и Ланжерон, проехаться по Пересыпи, съездить на легендарные Фонтаны, где когда-то жила Анна Ахматова. По всему городу буйно цвели белые акации и ярко желтели афиши Ереванского Русского драматического театра. — Завтра мы идем на армян! — торжественно сообщила Ирина. — И ты тоже приглашена. Конечно, это, по всей вероятности, не фонтан, или, как сказал Бабель, возможно, «товар для Кременчуга». Но кто знает… Афиша звала на Шекспира. Мало того, на «Ричарда III»! Цифра III на афише была римской и выполнена была художником в форме острых мечей, опущенных вниз, с которых лилась кровь. Ричарда играл молодой, яростный, динамичный актер. Ему было лет 25, не больше. Фамилия у него была трудная, а имя запоминалось легко. Его звали Армен Джигарханян. Уродливый горб и хромота, волосы до бровей нисколько не снижали его странного обаяния. Он притягивал, зачаровывал… Это не был мелодраматический злодей, это был герой, страдающий и любящий всем сердцем. Мы поняли, что перед нами выдающийся актер. Немедленно именитые армяне были приглашены в старинный профессорский дом! Вместе с Джигарханяном был приглашен, конечно же, создатель спектакля, его постановщик — Александр Григорян. Гордый Армен и похожий на нахохленного грачонка Александр сидели за столом напротив меня. Вместе с Александром пришла его жена Таня. На диване уютно лежал и агукал маленький сын Григоряна и Тани — Степа, или Степанос. В разговорах о театре, поэзии, кино незаметно пролетела целая ночь. Армен только что прилетел с кинофестиваля в Каннах, где фильм студии — почти что носящей его имя, имя его страны — был удостоен одной из высших наград — Пальмовой ветви Каннского фестиваля! И он стал его лауреатом за исполнение роли сурового и сдержанного физика-ядерщика Артема Манвеляна. Вместе с Арменом в фильме снимались Ролан Быков, Маргарита Терехова, Наталья Фатеева. Фильм снимали молодые — режиссер Феликс Довлатян и его команда, не знавшая национальных границ. На следующий день мы отправились смотреть фильм. Потом опять были встречи и разговоры до утра, я нянчила маленького Степаноса, Ирина увлекала разговорами Сашу, Армен разговаривал с хозяйкой и искоса бросал взгляды на Таню… Профессора решительно и безоговорочно сказали, что Армен должен непременно покинуть Ереван. Его место — большого актера — на столичной сцене. У них были связи, и они обещали похлопотать. «Армен — ваш друг, — говорили они Саше Григоряну. — Вы должны пожертвовать им, ведущим актером вашего театра, для другой, более полной жизни вашего друга». «Да, — соглашался мягкий Григорян. — Да». Судьба благоволила Армену. И связи сыграли роли, и то, что в Ереван приехала первая актриса Анатолия Эфроса Ольга Яковлева играть в спектакле «104 страницы про любовь», она посмотрела Армена и рекомендовала его Эфросу. С нового театрального сезона Армен Джигарханян уже был актером театра имени Ленинского комсомола. С Ириной мы встретились в Москве, на премьере булгаковского «Мольера». Поздравили Джигарханяна, который играл главную роль… Большим потрясением для меня был масштаб актерской работы. Но еще большее изумление поджидало меня — Таня стала женой Армена, покинула Ереван и прибыла в Москву вместе с сыном Степаносом. Мужественный и трагический Саша Григорян! Как пережил он этот уход… ГРИГОРЯН О СЕБЕ И НОВОМ УАЙЛЬДЕ Почему я приехал в Ярославль? Дело в том, что в нашем Русском драматическом театре имени К. С. Станиславского в Ереване сейчас ремонт. Мы этим гордимся! Деньги на ремонт дал глава армянской зарубежной диаспоры. Более чем 100 миллионов (долларов!) на асфальт, реставрацию и украшение города, на ремонт театров, музеев, библиотек. И я дал согласие в этот перерыв приехать на постановку. Я работаю над постановкой «Грозы» Островского, где Катерина — не луч света, но чужая, не такая, как все, и в этом ее замечательность, она замечательная, она — иная. И вторая постановка — «Горе от ума», бессмертная комедия Грибоедова. Ведь впервые первый акт «Горя от ума» был сыгран именно в Ереване — гвардейскими русскими офицерами в присутствии самого автора. К Грибоедову в Армении особое отношение. Грузины снесли памятник Грибоедову работы Церетели, хотят вынести прах Грибоедова из Пантеона, а в Ереване каждый день у памятника Грибоедову — свежие цветы. Ведь он погиб в Тегеране, укрывая и спасая в русской миссии армян от гибели. Его дух витает в Ереване. У подножия великого Грибоедова всегда свежие цветы. Это первый в истории Армении русский человек, поэт, которому поклоняется весь армянский народ. Идея меня пригласить принадлежит Валерию Сергееву и Владимиру Боголепову. Боголепов видел мои спектакли, которые шли в Москве. Мне предложили найти малоизвестную комедию, которая незнакома в России, и я нашел, ибо я знал такую пьесу. «Что увидел дворецкий» — это первый опыт постановки, пьеса была прежде под запретом. Я видел постановки ее за рубежом. Мы ставили спектакль не бульварный, а человеческий. Джо Ортон был надеждой Англии, его считают там сегодня вторым Оскаром Уайльдом. Когда я поставил этот спектакль в Ереване, зрители испытали шок. Острота терминов, непривычность отношений, но зрители быстро привыкают… Театр же хочет сказать нечто более важное, чем показ голых тел, более таинственное. Ярославль я полюбил давно. Храмы, многоцветье современных зданий дают Ярославлю питание не только архитектурное. Сейчас я уезжаю в Ереван, мне грустно расставаться с Ярославлем. Я много ставил спектаклей за рубежом, за границей — в Америке, Швеции, Германии, Австрии, Финляндии. Вел мастер-классы, преподавал. В Лос-Анджелесе я ставил спектакль в Армянском театре в Глендоле — это рядом с Голливудом. В 1985 году в Быдгоще, в Польше, я поставил «Чокнутую» Гельмана. У нас эта пьеса известна как «Зинуля». Был скандал на всю Европу! Тогда еще социалистическая система не развалилась, все еще продолжали цепляться друг за друга, и я получил строгий выговор по партийной линии. В 1963 году я стал самым молодым главным режиссером Советского Союза. Меня назначили в Смоленск. И там мои спектакли смотрел Фирс Шишигин. Он увлекся ими — случай небывалый. И начал настойчиво приглашать меня в Ярославль. «Очередным режиссером?» — «Нет, — говорил Шишигин. — Главным. Ты будешь главным». — «А вы?» — изумлялся я. «Ты ничего не понимаешь, щенок, — усмехался он. — Я буду художественным руководителем! А ты будешь главным. Вот в чем вся штука». В 1965 году он предложил мне переехать в Ярославль, сразу после Нового года. Он был еще молод сам — пятьдесят с небольшим. Он рисовал поистине невероятные и заманчивые перспективы. И всерьез заявил обо мне в Министерстве культуры. Но в министерстве сказали: «Человек с фамилией Григорян будет главным режиссером первого русского театра? Либо он сменит фамилию, либо он не будет главным режиссером». И мне предложили сменить фамилию — заменить Александра Григоряна на Александра Григорьева. Сейчас это кажется театральной легендой или байкой. В том же году я уехал в Ереван и получил назначение принять Русский театр. Когда моя жена Таня приехала ко мне в 1966 году, у нас родился сын Степа — Степанос, это было 17 января. Степан носит фамилию Джигарханян, но подлинным отцом считает, конечно, меня. В нашем Русском ереванском театре играют и русские, и армянские актеры. Русских осталось меньше. Это следствие того, что случилось десять лет назад. В начале 90-х начался отток русского населения не только из Еревана, но и из всех национальных республик бывшего СССР. Советский Союз был во многих отношениях замечательным государством, разные народы жили десятилетиями без вражды и конфликтов. Многие конфликты были спровоцированы, инспирированы, сочинены и сыграны согласно разработанным сценариям. Это была острейшая идеологическая битва, в которой Советский Союз потерпел сокрушительное поражение. Русские уезжали, уезжала научная интеллигенция, уезжали актеры, ситуация была очень острая. Тогдашнее руководство СССР в карабахском конфликте поддерживало Азербайджан, чтобы выселить армян из Карабаха, живших там веками. Все повернулось вспять. Многовековое дружественное отношение к России изменилось. Коммунизм стали привычно равнять с Россией. Но еще Солженицын сказал: «Нельзя путать Россию с коммунизмом». Потом быстро все встало на свои места. Россия быстро разобралась, где враг, а где друг. Армения всегда чтила русскую культуру, русская культура была светом звезд — многие армяне впитывали культуру русской земли. Вспомните биографии Сарьяна, Налбандяна, еще армянский католикос писал обращение к Петру Первому. Армения сегодня — форпост духовной христианской культуры в Закавказье. Армения — единственная из республик СССР, которая расплатилась с Россией по всем долгам. У России на юге остался единственный союзник — Армения, и наши геополитические отношения надо поддерживать и укреплять. И Россия ценит наши усилия, в том числе и театральные, оценивает вклад в культуру — и русскую, и армянскую. Найдите руководителя Русского театра в странах ближнего и дальнего зарубежья, который бы получил звание заслуженного деятеля искусств России. Деятельность русского театра в Армении не ограничивается только показами для русского населения. В русском театре нуждаются прежде всего армяне — интеллигенция и молодежь. В первые годы демократизации в Армении вышли идиотские законы о языке, которые практически запрещали отдавать армянских детей в русские школы. В результате активной борьбы ереванской интеллигенции эти законы во многом утратили свою силу. Некоторые деятели считали, что если ребенок будет учиться в русской школе, то утратит национальные корни родной культуры. Но происходит не размывание культуры, а взаимообогащение культур. То, чем когда-то мы могли по-настоящему гордиться. В прежние времена в самых крупных и престижных издательствах огромной страны издавали и армянских классиков, и современных армянских писателей. Стоит вспомнить хотя бы Егише Чаренца, нашего армянского Тютчева, которого издавали в те годы наравне с Тютчевым, или Гранта Матевосяна, писавшего о тех же проблемах, что Распутин или Астафьев. Или всенародную известность Сильвы Капутикян. Я не говорю о величинах мировых. Но мы жили в едином пространстве культуры. Мы его утратили, но всемерно пытаемся возродить. Это касается и Русского театра в Ереване. Для нас важно и принципиально, что мы — русский театр, но с небольшим армянским акцентом. «Я очень надеюсь умереть во цвете лет», — писал Джо Ортон, один из самых успешных английских драматургов, в своем дневнике в июле 1967 года. Ему было тридцать четыре. Месяцем позже он будет убит своим любовником Кеннетом Халлиуэлом в лондонской квартире, которую они делили на протяжении пятнадцати лет. За эротическими откровениями Ортона скрываются чрезвычайно ценные для нас сегодня истины. Фрейд писал о том, что в жизни сегодняшнего культурного человека не осталось места для простой и естественной любви двух людей. В самом индивиде сплавлены и живут, а часто и борются друг с другом две симметричные половинки. Когда зрители поймут, что секс в платяном шкафу, этот найденный Ортоном фрейдистский изгиб Прентиса, произошел оттого, что в этом проклятом шкафу, в темноте две половинки обрели друг друга, может быть, они снова повторят классическое: Одна половинка окна отворилась, Одна половинка души показалась… Давай-ка откроем и ту половинку, И ту половинку окна. На фестивале «Белая Вежа» в честной и пуританской по-своему Белоруссии наш спектакль получил первую премию за лучшую комедию. Сейчас известный телеведущий и главный шоумен страны Леонид Якубович, получивший недавно звание народного артиста России, не только ведет самое народное шоу, но и репетирует и дебютирует в главной роли как драматический актер. Репетиции нашего «Дворецкого» идут в Москве, в антрепризе «Открытого театра Юлия Малакянца». Но Малакянц предоставил право первой постановки комедии Волковскому театру.
