В ноябре минувшего года все центральные российские средства массовой информации как о значительном событии сообщили о возобновлении прямого железнодорожного сообщения между Грозным и Москвой, которое было прервано в начале второй чеченской кампании в 1999 году. Удалось наладить это регулярное железнодорожное сообщение благодаря самоотверженной работе военных железнодорожников тридцать седьмой отдельной железнодорожной бригады, командует которой наш земляк генерал-майор Александр Соболев. Еще полтора года назад он руководил железнодорожным полком, расквартированным в Заволжском районе Ярославля.
Недавно Александр Анатольевич вместе с женой Ларисой и дочерью Анечкой приезжал в Ярославль во время отпуска, и мы, пользуясь возможностью, встретились с ним. В НАЧАЛЕ разговор зашел о страшном наводнении, случившемся этим летом в Краснодарском и Ставропольском краях. На помощь мирному населению пришли военные железнодорожники, а потом они же восстанавливали разрушенные стихией железнодорожные пути, мосты и коммуникации. Более 25 военных железнодорожников за мужество, проявленное в борьбе со стихийным бедствием, самоотверженный труд по ликвидации его последствий были отмечены государственными наградами, в том числе и генерал-майор Александр Соболев (на снимке третий слева), награжденный орденом Почета. Александр Анатольевич выложил на стол фотографии, красноречивее всяких слов говорящие о последствиях бедствия. — Я никогда не думал прежде, что стихия может быть такой страшной. Поток сметал все на своем пути, выворачивал бетонные мосты. Автобусы и машины кидало как щепки. Уже в первые дни бедствия около двух тысяч личного состава нашего подразделения на машинах, с техникой оказались в районе бедствия. Людей приходилось буквально в последние минуты снимать с крыш, с деревьев. В общей сложности спасли человек 700 — 800. И потом, когда вода отступила, месяц наши солдаты и офицеры работали без отдыха, жили в палатках. Основной нашей задачей было восстановить разрушенные коммуникации: железнодорожные пути, мосты. Но очень много приходилось помогать людям — вывозить уцелевшие вещи, расчищать сохранившиеся дома от многометрового слоя ила и грязи. Приходилось и погибших людей, и животных откапывать. — Погибших много было? — Человек восемьдесят погибли, очень много домашних животных, скота. Их могло бы оказаться и больше, если бы им вовремя не пришли на помощь. Это наводнение показало, что никто не мог выполнить задачи быстрее и мобильнее, чем войска. — Вообще-то железнодорожные войска, особенно раньше, не считались популярными, отношение к ним было примерно такое же, как к стройбату… — Сейчас мнение у многих изменилось, потому что железнодорожные войска — одни из самых боеготовных, оснащенных и, я считаю, одни из самых мобильных родов войск. Это было доказано и выполнением задач в Чеченской Республике, в Ставропольском и Краснодарском краях. За последние годы в тех полках и подразделениях, где я служил, не было ни одного отказа от направления для несения службы в горячие точки, в сложные регионы. И кроме того, если так можно выразиться, железнодорожные войска — одни из самых социально защищенных: с 95-го года действует закон о железнодорожных войсках, в соответствии с которым все кадровые военнослужащие по окончании службы получают квартиру в том городе, где они хотят жить. — Ваша железнодорожная бригада несет службу в регионе, в котором до сих пор еще идет война. Это наверняка накладывает особый отпечаток… — Основная наша обязанность — поддерживать непрерывность железнодорожной колеи, ремонт сооружений. Эти 150 километров от Ханкалы до Моздока мы эксплуатируем вместе с гражданскими железнодорожниками. В задачу военных железнодорожников входит также сопровождение воинских эшелонов и народно-хозяйственных грузов. После трагедии летом 2002 года, когда боевики подстрелили вертолет, доставлявший военных, практически все перевозки личного состава теперь осуществляются по этой железной дороге. Чтобы восстановить железнодорожное сообщение с Чечней, военным пришлось восстановить разрушенные железнодорожные пути возле станций Ханкала и Грозный, по постоянной схеме два железнодорожных моста — через реку Сунжу и через Терек. Сообщение с Чечней было бы восстановлено раньше, если бы не вмешалась стихия. — А другие силы не вмешивались? — Каких-то серьезных инцидентов не было, хотя на протяжении всего пути постоянно приходится дорогу охранять. Сопровождается военными и каждый эшелон, и практически каждый раз он обстреливается боевиками. Стреляют из автоматического оружия — из автоматов, пулеметов, гранатометов. И фугасы на путях закладывают. Потому вместе с нами работают и минеры, и специально обученные собаки. Особо опасные участки пути проверяют сплошным разминированием круглый год. Подпитка боевиков идет, ну а для них эти террористические акты — конкретный способ заработать деньги: выполнил задание, заснял все на пленку или сфотографировал — получил деньги. — Их ловят? — В основном уничтожают при закладке, при минировании или когда они стреляют из «зеленки» — эти квадраты накрывают артиллерией или авиацией, задержать бандитов практически невозможно. И все-таки жизнь берет свое. Основная масса населения понимает, что противостояние никому не нужно, что нужно переходить от партизанской войны к мирной жизни, к строительству, восстановлению, что и происходит сейчас в республике. Большинство людей там живут очень бедно, только на своем хозяйстве. — У вас ведь служат и ребята из Ярославской области. Их родителей и родственников, несомненно, интересует, хорошо ли ребят кормят, снабжают всем необходимым, насколько опасна служба в этом сложном регионе. — Питаются ребята в полном объеме, в отношении вещевого снабжения тоже проблем никаких нет. Основная проблема — содержание зданий и сооружений, на это не хватает средств. Понастроено всего много, и все это надо содержать. А служба в этом регионе Северного Кавказа, конечно, опаснее, чем в других местах. За то время, что я командую бригадой, у нас трое погибли летом в подбитом боевиками вертолете и несколько военнослужаших было ранено при сопровождении грузов. Но ярославских ребят среди пострадавших нет. Вообще, среди солдат у нас большое количество призванных из жителей Северного Кавказа — из Карачаево-Черкессии, Дагестана, Кабардино-Балкарии. Если сравнивать их с ребятами из Центральной России, то они, на мой взгляд, более серьезные, подготовлены к жизни — не курят, не пьют (наши к этому больше склонны), и они физически более крепкие, больше занимаются спортом. — Не приводит такой пестрый национальный состав к неуставным отношениям? — Нет. Мы выполняем задачи в боевой обстановке, и каждый понимает, что, не дай Бог, что произойдет, надеяться можно будет только на своего сослуживца и перед лицом опасности все будут равны — от рядового до генерала. — Ваша семья живет с вами? Для них это не опасно? — Семьи наших военнослужащих живут в Невиномысске, Георгиевске, Изобильном, это в Ставропольском крае. Там обстановка нормальная, но мы охраняем дома, где компактно проживают семьи военнослужащих, круглосуточно выставлен патруль — офицер, прапорщик, два солдата-призывника, чтоб исключить случаи минирования, подрыва, как было в Каспийске, в других регионах страны. — У вас есть возможность отдыхать? — Времени на отдых мало, практически нет. — А вообще, что называется, хобби у вас есть? — Самое главное мое хобби — это дочь Аня, а второе — охота, рыбалка, на которые катастрофически не хватает времени. — Что было для вас самым сложным при переезде на новое место службы? — Пожалуй, найти такой же интересный круг общения, потому что здесь, в Ярославле, осталось очень много друзей. — Как вы считаете, сейчас в Чеченской Республике есть сильная власть, которая в состоянии привести ее к нормальной жизни? — У них много своих национальных обычаев и своих законов, которые мы не знаем и не понимаем, и нам, наверное, многое не дано понять. И общественное устройство там сейчас во многом держится на этих законах и обычаях. А общеустановленные государственные законы, судебная власть, правоохранительная система и так далее — это пока все на стадии строительства и восстановления. Беседовала
