Довелось мне недавно примерить на себя профессию продавщицы. Товар был дорогостоящий и скоропортящийся — мясо. Впечатлений за два дня работы, как говорится, накопилась масса. Обо всем по порядку.
МЕНТУ ТРУДЯГУ НЕ ПОНЯТЬ НАЗВАТЬ то субботнее утро ранним язык не поворачивается. Скорее это была поздняя ночь. На улице стояла такая темень, что дальше собственного носа ни зги не видно. Морозило. Погрузив разделанную тушу буренки, в шестом часу утра выехали из близлежащей от города Рыбинска деревни на рынок. Из полудремы вывел светящийся в лучах фар жилет гаишника. Дежурный набор фраз: такой-то, ваши документики, чего везем. Пришлось доставать справку от ветеринарного врача, в которой указано, что осмотру подверглась одна голова КРС. — Багажничек откройте, — вглядываясь в обнаженные от шкуры телеса и морду животного, гаишник почесал репу. — Так в справке написано только про голову, а про тушу ничего не сказано… Ох уж эти далекие от сельхозпроизводства горожане! Пришлось прямо на дороге просветить сержанта, что живых рогатых считают по головам, а убиенных — по тушам. По глазам гаишника читалось, что он все равно ничего не понял. Но, видимо, не найдя в своей голове со средним образованием доводов для нашего задержания, решил отпустить восвояси. ШЛАГБАУМ НЕ ДЛЯ ЧАСТНИКА Через десять минут подъехали к центральному рыбинскому рынку. У ворот выстроился десятиметровый эскорт из больших машин. Предприниматели привезли скупленный в колхозах и у населения скот. — Ну все, — подумала я. — Пока выстоишь в этой четырехколесной очереди, пока пройдешь ветеринарный досмотр, к прилавку только к обеду и доберешься… Упадническое настроение ушло, как только открылись ворота рынка. Оказалось, что частникам на муниципальном рынке проложена зеленая улица. Мы с тушей двухгодовалой первотелки в ветеринарную лабораторию зашли вторыми. Первыми были мужчина и женщина, которые под нож пустили собственноручно взращенного поросенка. У Смирновых боров Тишка был первым подопытным. Два года назад они, горожане в трех последних поколениях, уехали жить в деревню, оставив благоустроенную квартиру дочерям. Надоела праздность городской суеты! На Тишкины мощи Смирновы возложили немалые надежды — справить старшей дочери новую мебель да немного окупить затраты на комбикорма… В ветлаборатории свои порядки. Никакой суеты. Головы и внутренности — на один стол, туши — на другой. Ловко сделав надрезы и сняв для анализа мясные пластинки, лаборант села за микроскоп. Несколько минут ожидания, и результат уже на руках. Туши здоровых животных отмечены синими чернильными штампами. Первый шаг к прилавку сделан. По этапу пошли дальше — на контрольное взвешивание. И снова поразила оперативность штатного рыночного работника. В то время, когда стрелке часов до семи утра еще ползти и ползти и зевота одолевает мой еще не проснувшийся организм, взор контролера ясен, а движения четки. Без лишних проволочек взвешены туши, выписаны квитанции на уплату местового, разрубку и пользование торговым инвентарем. Настроение неумолимо поползло вверх. Вот и все. Теперь, надев на себя санодежду, можно приступить непосредственно к тому, ради чего и приехала на рынок — к торговле. СМОРЩИТЕ ПОПКИ, ДЕВЧОНКИ Рано ликовала. Добраться до местового несложно, труднее действовать дальше. Как сделать прилавок, когда у тебя в наличии три больших лотка с нарубленным мясом и метр торговой площади? Используя по максимуму все свое эстетическое восприятие и школьные познания в геометрическом пространстве, смогла разместить на прилавке содержимое только одного лотка. Другие убрала вниз. — Не подскажете, что почем продавать? — поинтересовалась я у соседки слева. — Что ж ты мясо-то как накидала? — Разве? Вроде красиво. Я первый раз на рынке. Пока я лепетала что-то невнятное, тетя Света (опытный продавец мясного товара, работающий на предпринимателей) ловко разложила куски говядины по мастям, по ходу называя цену. Моя метровая площадь заметно опустела. — Мало мяса нарубила. — Так у меня под прилавком еще два лотка стоит, — ответила я. — Давай все выкладывай, а то потемнеет, — словно отрезала, сказала тетя Света. Часы приблизились к семи. Подбоченясь, замерла в ожидании покупателей. — Поберегись! — прямо на ухо гаркнул грузчик. От неожиданности я аж подпрыгнула. Чтобы пропустить его и увернуться от торчащих в разные стороны копыт, пришлось нависнуть грудью над товаром. Минуты ползли медленно. Покупателей не было. Оставалось только глазеть по сторонам. — Девчонки! Попки сморщили! — из-под туши выглянул молодой паренек. Озорно подмигнув, потащил груз дальше. Продавцы одна за другой прилипли к прилавкам. Поскольку мое место было с краю и не одному десятку туш грозило обтереться об меня, я решила сменить дислокацию — встать перед прилавком. Вот тут-то и разразился скандал. Соседки слева, а их было трое, в моем передвижении наконец-то нашли зацепку для уничижения конкурента. Накинулись на меня. Мол, я вышла за пределы своего квадрата и загораживаю их товар (к слову, у них на момент конфликта на прилавке, кроме весов, ничего не было!). Разговор крепчал. — Понаехали тут всякие! Сидела бы на своей ферме и не высовывалась, — убежденная в своей правоте бабенка лет сорока орала мне в ухо… ПОКУПАТЕЛЬ НЫНЧЕ В ЦЕНЕ В восьмом часу на другом конце длинного прилавка показалась первая покупательница. Все продавцы как с места сорвались — начали нахваливать свой товар, зазывая ее к себе. От такого многоголосья реакция была незамедлительной. Испуганная вниманием двадцати продавцов женщина, развернувшись на 180 градусов, скрылась из виду. Думаю, что за мясом на рынок она придет еще не скоро. С каждым последующим часом борьба за редкого потребителя шла не на жизнь, а на смерть. Очереди за мясом сегодня уже не выстраиваются. Сами знаете, какие цены. Но как работает с покупателем опытный торгаш, нужно видеть! Главное — притормозить человека у прилавка. А дальше — дело умения и навыков. Не отрывая честных глаз от остановившегося у прилавка потенциального покупателя, продавщица ни на секунду не прерывает негромкого потока слов. Уж что она ему там так доверительно вещает, одному Богу известно. В то же время с ловкостью заправского жонглера вертит перед носом покупателя куски мяса, которые через полминуты, взвешенные, обсчитанные и упакованные, перемещаются в сумку. К двенадцати часам дня, продав всего два кило от стокилограммовой туши, я поняла, что конкурент таким профессионалам я слабый. Решила пойти обходным путем. Нарисовала ценники с меньшими суммами и чуть ли ни благим ором стала расхваливать свой товар. Меня хватило на полчаса, я начисто осипла и сникла. Отдавать за бесценок наисвежайшее мясо, которое ароматно пахло парным молоком, было жаль. Ведь чтобы вырастить эту буренку, хозяину пришлось нехило попотеть. А продавать мясо по рыночной цене я просто-напросто НЕ УМЕЮ! Так и стояла, умоляюще поглядывая на проходивших мимо покупателей. Редкие останавливались и, видимо из жалости, брали понемногу. Часам к четырем произошло непредвиденное. Торговля пошла. Причем с легкой руки соседок, которые к тому времени успешно продали уже не по одной туше. У них на прилавках остались только рожки да ножки, и женщины всех денежных покупателей отправляли ко мне. Образовалась небольшая очередь. Усталость брала свое. Я не успевала оперативно показывать товар, взвешивать и обсчитывать его. Девчонки снова пришли на помощь, продавая за меня мясо. Мне осталось только принимать деньги. А ведь с утра мы с ними были почти врагами! КРАТКИЙ ИТОГ Трудовой день закончился. Еле волоча ноги, сдала в весовую инвентарь и поплелась к выходу. — Ну как торговля? — остановили меня частники Смирновы. Жаловаться не хотелось, возмущаться тоже. — Да ничего. Вы-то борова своего сбагрили? — Что ты! Даже половины не продали. Выручки что кот наплакал. А ведь сколько растили… Не оправдал надежд Тишка! Год на него работала семья Смирновых, чтобы выручить за два дня немногим более пяти тысяч рублей. Не сходится дебет с кредитом. Если из месячной прибыли в четыреста двадцать рублей вычесть кормовые, транспортные и рыночные расходы… Сколько же тогда стоит труд сельчанина?
