Сюзана Виейра все время играет и наслаждается производимым эффектом. Что называется, настоящий профи: с полагающимися по рангу звездными выкрутасами и чудовищно мощными талантом и обаянием. А вот со вкусом у нее, кажется, проблемы (или это очередная поза?). Для женщины «за 50» Виейра забавно смотрелась с набором пластиковых кокетливых заколочек-крабиков в прическе, в потертых драных джинсах, футболке с веселеньким рисунком и огромных, с фалангу, золотых кольцах с бриллиантами. Терзаясь нехорошим предчувствием, что при первом же неудачном вопросе она фыркнет и сбежит, мы приступили к интервью с осторожностью сапера на минном поле.
Меня русские били палкой — Сюзана, скажите… — А это что у вас? Дайте-ка сюда, — актриса пристально разглядывала наши блокноты с логотипом «Глобо» — презенты студии. Задумчиво пошелестела страницами, похмыкала и разразилась гневной (театральной) тирадой в адрес столпившихся у дверей сотрудников. — Почему у меня такого нет? Я столько лет здесь работаю… (и дальше в том же духе, пока ей не вручили большой пакет с фирменными подарками). — Так вот, Сюзана… — Кстати, вы в курсе, что родители дали мне имя Соня? По-португальски оно звучит как Сонжа. Папа был поклонником норвежской фигуристки Сони Хени — когда она была в зените славы, вы еще не родились. Но в моем свидетельстве допущена ошибка: при регистрации греческую букву «ипсилон» заменили на латинскую «и» с точкой наверху. И по документам меня зовут Сония. Нравится история? — Очень! А… — А Сюзана — имя моей сестры. Сусана — по-испански (Виейра переходит на язык Сервантеса). Я взяла его в 1960 году, когда 16-летней девчушкой пришла работать на ТВ-Тупи. Как видите, я на телевидении уже 42 года и, слава Богу, за это время всегда была востребована. В компании уже была одна Сония, и режиссер уговорил меня взять псевдоним. В те времена актерская профессия была не в почете, а штат компании маленький: родители запрещали детям сниматься. Это сейчас все мамаши мечтают увидеть задницы своих дочерей на экране. В моей юности даже танцевать в балете считалось чем-то на грани приличия. — Вы как раз и были балериной? (Успели перехватить инициативу!) — … муниципального театра Рио. На телевидении я тоже поначалу танцевала. Я училась по русской классической школе с преподавательницами из Советского Союза. Они требовали полной отдачи, послушания и били нас палкой по ногам. Меня все это шокировало, но я научилась строгости, дисциплине, до сих пор сохраняю прекрасную форму. Видите, какие крепкие мышцы? — Правда ли, что из балета вас «выгнал» бюст шестого размера? — (Оглушительный хохот). Нет. Он появился после рождения сына. Просто я вовремя (в 20 лет) поняла: актриса из меня выйдет лучше. Танцевать я начала в театре «Колон» Буэнос-Айреса. Мой отец служил военным атташе при бразильском посольстве в Аргентине. Это была страна с богатейшей культурой, и теперь я плачу, видя, в какую яму загнало плохое правительство свой народ. Аргентина по всем показателям опережала Бразилию лет на 100. Там не было нищеты, а музыка, искусство на фантастическом уровне! Весь мой духовный багаж оттуда: меня увезли из Бразилии в год, а вернулась я только в 15. Знаете, я не могу видеть, как люди мусорят на улицах. Сразу начинаю кричать. У меня много друзей гомосексуалистов — В Интернете писали, что вы занимаетесь музыкальным проектом для «Глобо». — Врут. Опять все врут! Ничего не знаю! А-а нет, все правда. Год назад приглашал музыкальный продюсер из Сан-Паулу в мюзикл «Первая ночь мужчины», но чего-то все заглохло. — Вы принимаете меры, когда видите в газете явную «утку» о себе? — Отродясь такого не было. Зачем выдумывать, если я и так ничего не скрываю? Нужны жареные факты? Пожалуйста. Я покровительница движения геев в Бразилии, борюсь за права человека, против предрассудков, собираюсь отснять серию фотографий, посвященных этой проблеме. У меня много друзей-гомосексуалистов! — Мы видели вас в таких разных ролях: начиная с Аны… (Сюзана с восторгом прерывает). — Из «Новой жертвы»? Ана великолепна! Женщина из народа, импульсивная, яркая. Чтобы ее сыграть, я занималась с хореографом: отрабатывала осанку, походку. Учила жаргон. А помните мою Бранку из «Во имя любви»? Богатая, стильная и злая аристократка. Но она тоже натура сильная, и это мне больше всего нравится. Играть просто состоятельную женщину, которая ходит по магазинам, скучно до чертиков. — Вы сами росли в семье небедной… — Образованной. Все много читали, ходили в театр, спорили. В мое время телевизора еще не было, и мы общались, а не сидели, уткнувшись в «ящик». Моя мама, Мария да Консейсао, как и ее сестры, была пианисткой. Бабушка Сара играла на фортепиано в немом кинотеатре, а дедушка ей помогал на скрипке. Отец Мариус — переводчик с тремя языками — целый день слушал музыку русских классиков. Ему сейчас 84 года, живет он в Сан-Паулу и очень гордится, что письма от моих поклонников приходят и в его дом со всего мира. А маму я потеряла в 50 лет. Рак мозга. В семье нас было пятеро братьев и сестер. Сюзана тоже была актрисой «Глобо», а сейчас живет на фазенде в Порту-Вельу, воспитывает четверых детей. Аугусту — любимый брат, маэстро, регент, живет в Сан-Паулу. Он младше на 16 лет и называет меня «второй мамой». Ой, да они мне все как дети, и все далеко! Мой сынок Родриго Отавио, ему уже 35, живет в Майами. Он вице-президент компании звукозаписи «Сони Мьюзик». Я скучаю по внукам: 4-летнему Бруно — моя копия, такой же сумасшедший, и Рафаэлу, которому шесть. С другой стороны, я счастлива, что они там. Никогда еще уровень насилия в Рио не был так высок! В городе царит хаос, власти бессильны. Страшно выходить из дома. По дороге на работу я проезжаю два тоннеля, а бандиты перекрывают их машинами с двух сторон и спокойно грабят всех подряд! За последние два дня такое случилось дважды! — Раз вы сейчас в основном дома, расскажите о нем. — О-бо-жа-ю! В Рио у меня квартирища на последнем этаже высотки. Из окна открывается вид на побережье и утес Сахарная голова, с другой стороны — на статую Христа. Много цветов и собак: английский бульдог Питер, немецкая овчарка Максимилиан, йокшир Жоржи — он родился с пороком печени, и я нянчусь с ним как с дитем. Еще у меня есть поместье в пригороде — с лошадьми, коровами, собаками. Всех животных я называю по именам любимых актеров: Малу (Мадер), Сильвия (Пфайфер). А Жоржика я так прозвала за сходство с моим другом — режиссером Жоржи Фернанду — у него точно такая же задница! В плане чистоты я педант. Увижу жир на дверце плиты, пишу грозную записку кухарке. В выходные сама стираю, мою. Но вообще-то я люблю просто валяться на диване и читать. Мой муж, кстати, тоже. Любовников не назову. Многие из них еще женаты — Можно более подробно о муже? — Пожалуйста. Официально я была замужем только за отцом Родриго, лет шесть. Я католичка и больше в брак не вступала. Влюблялась часто. Жила со многими мужчинами, в том числе с несколькими выдающимися журналистами и писателями. Имен не называю — некоторые из них еще женаты. Карсон Гардия Сабаль, мой нынешний сожитель, младше меня на 19 лет. В момент знакомства мне было 40, а ему 24. Для Бразилии это скандал, но мне плевать. Я даже не думала о его возрасте, а он не знал, сколько мне лет, и считал, что у меня маленький ребенок. Потому что я все время говорила: «Ах, мой сыночек, мой малыш!» Когда Карсон впервые пришел ко мне домой и дверь открыл парень его возраста, он решил, что это мой любовник. Но тут его «соперник» как заорет: «Ма-а-ам, это к тебе!» — с этого момента они стали друзьями. Какое-то время мы жили все вместе. Да… казалось, что я усыновила еще одного шалопая. Они объединились против меня! (Сюзана заливисто смеется). У них общие интересы, возраст, а тут старая зануда, которая орет, когда видит мокрые полотенца на кровати. Ненавижу беспорядок! А они мне в ответ в один голос: «Мам, ну хватит пилить». Сын женился 10 лет назад и уехал. Жаль. Втроем нам было так весело. — Муж сам зарабатывает? — Он работал на бирже, сейчас владеет фирмой по организации праздников, поместьем с дойными коровами, ателье для сериальных костюмов, каким-то финансовым учреждением, и еще он совладелец компании своего отца по производству прохладительных напитков. — Как вы познакомились? — Ха! Он влюбился в меня еще в детстве, когда показывали сериал «Жестокий ангел». (Первую версию. Во второй роль Виейры сыграла Глория Пирес. — Авт.). Тогда, 25 лет назад, я была секс-символом. Он участвовал в массовке новеллы «Болезненная страсть» и подстроил падение с мотоцикла к моим ногам. Завыл, что влюблен, и я потеряла голову. Хотя раньше никогда не встречалась с малышами. Потом он заметил в моей машине кассету «Пинк Флойд», попросил переписать… Наша совместная жизнь началась с несчастья: мне позвонили на съемки сериала «Во имя любви» с сообщением, что Карсон погиб в аварии. Он действительно разбился, но выжил. С «Глобо» моментально вызвали вертолет, привезли его в больницу, где он провел четыре месяца. У него была пропорота печень, искалечена нога, врачи прогнозировали гангрену. А потом я забрала его к себе и полгода, пока он лежал, выхаживала. — Что вы больше всего цените в браке? — Свободу. Это не значит изменять. Во-первых, жить в разных комнатах, не навязывая другим свои привычки. К примеру, я ненавижу табачный дым, а муж курит в постели. Он засыпает под телевизор и с открытым окном, мне же нужны тишина и темнота. Когда вы только влюбились, этих проблем не замечаешь. В молодости мне нравилось засыпать в объятиях мужчины и знать, что он думает обо мне 24 часа в сутки. Сейчас мне мешает храп и чужие коленки. Жениться — не значит дышать одним воздухом. С годами понимаешь: счастливый брак — это когда каждый живет как ему нравится.
