Когда мне сказали, что соседка бабы Лизы, которая только что умерла в доме престарелых, баба Катя — мать депутата областной думы и муниципалитета Ярославля, я не поверила. Подумала, какая-то путаница. «Да он не просто депутат, он еще и главный врач одной из известных ярославских больниц», — пытались убедить меня.
И ВОТ в сороковой день со дня смерти бабы Лизы мы поехали в Заволжский дом-интернат для престарелых и инвалидов к бабушке Кате, как ее там все называют. Чтобы она тоже помянула свою соседку и товарку, с которой вместе прожили всего несколько месяцев, но очень сдружились. «Весело было, даже песни пели», — вспоминает бабушка Катя. А сейчас грустно. В комнате она живет одна, сидит в кресле и ждет, когда кто-нибудь приедет: сын или внучка. У бабушки Кати на столе букет уже подвядших тюльпанов, явно кто-то с 8 Марта поздравлял. В углу стоит мешок картошки. «Сын привез», — с гордостью говорит баба Катя. — Разве вы здесь сами готовите? — удивляюсь я. Оказывается, бывает. У старушки в соседней комнате есть плитка, и когда им хочется чего-то своего, домашнего, то и готовят. Бабушка Катя, несмотря на то что в ноябре ей исполнится 80 лет, в полном уме и здравии. Всю жизнь проработала главным бухгалтером на молокозаводе в Гаврилов-Яме. Да и сейчас по всему чувствуется, что человек она образованный, грамотный. Обрадовалась свежим газетам, которые я ей привезла. «Слышать стала хуже, а вот глаза хорошо видят», — говорит баба Катя. К моему изумлению, она прекрасно ориентируется и в ярославских газетах, и в целом в СМИ, и в политической ситуации. «Вот только сериалы бразильские не люблю. Да и треп со старухами на лавочке не люблю тоже. Еще с кем помоложе интересно поговорить, обсудить что-то, а со старухами — один треп». Чувствуется в этой женщине такая сила, такая выдержка — волю своим эмоциям не дает. Обо всех говорит очень доброжелательно. Даже о Тоне из соседней комнаты, что от вина недавно умерла. Баба Катя никого не осуждает. Вздохнет только: что делать, видно, так на роду написано. Екатерина Ивановна Тихонова родилась в ноябре 1923 года в селе Унимерь, что в километрах пяти от Гаврилов-Яма. Работать начала рано, и сразу по бухгалтерской части. Ее послали в Москву учиться, и там она закончила Высшие счетные экономические курсы. На улице Трубной учились, как сейчас помнит. Потом на два года ее послали в Воронеж учиться. Так что у нее два диплома. И работала Екатерина Ивановна на молокозаводе главным бухгалтером с 1942 по 1978 год. А потом ее еще пригласили поработать в райтоп, и там она проработала, уже будучи пенсионеркой, одиннадцать лет, до 1989 года. В Гаврилов-Яме у нее был свой дом, в котором она в общей сложности прожила 60 лет. Когда Екатерине Ивановне было 74 года, сын уговорил ее пожить в доме престарелых. Конечно, бабушка Катя живет на элитном третьем этаже, там и санузел свой, и чистота, и отношение обходительное. Но запах, присущий всем нашим домам престарелых, запах несчастной старости, витает и на этом элитном этаже. Пока бабушка Катя жила в доме престарелых, ее дом в Гаврилов-Яме сгорел. Сын съездил и получил страховку, а бабушке Кате возвращаться стало некуда. — Конечно, если бы я жила в Гаврилов-Яме, то добилась бы жилья, потому что дом сгорел не по моей вине, а по вине соседей, а когда я здесь, кто же хлопотать будет? Домой бабушке Кате, конечно, хочется, она этого и не скрывает. «И ночами плохо сплю, все дом вспоминаю, жалею», — призналась. — Бабушка Катя, обидно, что сын такой известный в городе человек, а привез вас сюда? Бабушка Катя долго молчит, потом медленно говорит: «Обидно. Иногда думаю, уж и не ездил бы сюда ко мне лучше». Тем не менее она сидит в кресле часами и ждет сына. По всему чувствуется, что бабушке Кате нелегко дается этот разговор. И мы стараемся сменить тему. Оказывается, в Гаврилов-Яме никто и не знает, что она в доме престарелых. Подруги — кто умер, а кто далеко живет. Еще раньше, когда Екатерина Ивановна приезжала к сыну на работу в 8-ю больницу, он всякий раз говорил, что лучше этого не делать: стыдно ему, оказывается, что мать в доме престарелых. В общем, о чем бы мы ни говорили, все равно бабушка Катя обращалась к сыну. С гордостью рассказала, что и жена у сына врач, и две их дочери тоже высшее образование получили, одна окончила медицинскую академию, другая юридический факультет нашего университета. Правда, в этой гордости чувствуется какая-то недосказанная горечь. Как-то неделю целую бабушка Катя жила у них. А потом вернулась в дом престарелых: нравится не нравится, а другого выхода нет. — А вы одна смогли бы жить? — Конечно, что бы не жить. Пенсия у меня две тысячи шестьсот рублей. На все хватит. Даже сейчас, когда 75 процентов пенсии остается в доме престарелых, она на руки получает 596 рублей. 96 рублей ей хватает на месяц, а 500 рублей она сыну отдает. Помогает, значит. Бабушка Катя говорит, что врачи получают очень мало, и, как депутат, он получает всего четыре тысячи рублей в год. Я молчу. Мне совершенно нечего сказать. Я представления не имею, сколько зарабатывает Юрий Николаевич Тихонов, главный врач больницы N 8, депутат областной думы и муниципалитета Ярославля. Да и в деньгах ли дело? Бабушка Катя мечтает о собственном уголке. И все жалеет дом, который ее родители купили еще в 30-х годах и в котором она прожила 60 лет. Именно в том доме она одна и вырастила своего единственного сына. Он стал большим человеком, уважаемым. А то, что его мать в здравом уме и светлой памяти уже шесть лет живет в доме престарелых, так про это в принципе никто и не должен бы знать.
