Потерять нынче работу стоит только ради того, чтобы побывать в новом помещении городского центра занятости, расположенном на улице Свободы и принадлежащем ранее заводу топливной аппаратуры. Просторные холлы, мягкие лавочки, с особенным вкусом подобранные цветы, широкие лестницы, окаймленные деревянными поручнями теплых тонов. На втором этаже уютные окошечки счетом 27, за ними миловидные внимательные женщины, виртуозно владеющие компьютерной техникой. Техники здесь едва ли не больше, чем людей, а потому клиенты обслуживаются так быстро, что даже обидно: не успеешь наглядеться на окружающую тебя красоту, а уже надо уходить. И вспомнила я другие времена.
СНАЧАЛА БЫЛО НУ ОЧЕНЬ ПЛОХО С полным правом могу сказать, что я стояла у истоков возникновения городского центра занятости, возникшего в Ярославле в 1991 году. Правда, «возникшего» — слишком мягкое слово для характеристики того обвала в одночасье оставшихся без работы людей. В мае 1992 года в числе этих ненужных государству оказалась и я. Темные тесные конурки в здании на Большой Октябрьской, которые назывались тогда бюро по трудоустройству или биржами труда, трещали по швам от обилия хлынувших туда безработных со всего города. Толпы угрюмых людей, впервые оказавшихся выброшенными на улицу своими родными предприятиями, стояли даже на улице. Было ясно, что город оказался не готов к решению проблемы безработицы. Еле-еле справлялись лишь с бурным потоком уволенных по сокращению, о тех же, кто увольнялся по другим причинам, речи не шло. Законодательство по этой проблеме было сырое, опытных кадров — по нулям. Да и неопытных-то было наперечет. ПОТОМ СТАЛО ЛЕГЧЕ Самый тяжелый период пришелся на 1993 — 1996 годы. До 60 тысяч безработных в год приходило на так называемую биржу труда. Не ошибусь, если скажу, что основная масса обратившихся трудоустраивалась самостоятельно. Биржа им, и мне в том числе, была нужна лишь для того, чтобы не прерывался стаж работы. Просмотрев мои дипломы и, кажется, впервые узнав, что на свете существует еще и какой-то Литературный институт, у меня спросили о том, чему меня там учили. Я честно ответила: «Читать и писать». После такого ответа мой рейтинг резко упал, и мне прямо сказали, что на помощь биржи в вопросе своего трудоустройства мне можно не рассчитывать. Я каждую неделю послушно выстаивала огромные очереди, чтобы только отметиться и усиленно искала работу. И нашла. Дальше дороги наши с биржей на несколько лет разошлись. Я работала, биржа — тоже. Прежде всего она расширила свои площади. В 1993 году произошло ее распочкование. Безработные Красноперекопского и Фрунзенского районов обращались по-прежнему на Большую Октябрьскую, а остальных четырех районов — сначала на Чкалова, 21, потом на Чкалова, 23, где раньше размещался строительно-монтажный поезд N 725. Штат сотрудников городского центра занятости населения вырос в середине 90-х годов до 185 человек. Так что благодаря безработице почти 200 человек в городе получили очень непыльную работу с не очень маленькой зарплатой. В 1999 году наши дороги пересеклись снова. НЕМНОГО О СКУЧНОМ Но прежде чем рассказать об этом периоде, хочу прояснить для несведущих некоторые детали. Городской центр занятости, равно как и их непосредственный куратор — областной комитет занятости, переименованный 6 лет назад в департамент, — структуры не городского и даже не областного масштаба. Они находятся в ведомстве Министерства труда России. Это значит, что финансы на свое содержание они получают из центра. С появлением этих служб возник и так называемый фонд занятости, который обязаны были пополнять предприятия области. Процент этого пополнения варьировался во времени в пределах от 1 до 2 от фонда заработной платы, но чаще всего лишь на бумаге. Руководители организаций неохотно расставались со своими денежками, и фонд занятости пополнялся крайне скудно. Это послужило тому, что выплаты пособий по безработице задерживались до двух лет. Компенсировалось такое неудобство тем, что именно в это время у стоящего на учете в службе занятости не прерывался стаж. Время безработного стояния приравнивалось к работе, и стаж не только не прерывался, он рос. Но государство даром ничего не дает. Требования к безработным предъявлялись очень жесткие. КАК Я ОБХИТРИЛА СЛУЖБУ ЗАНЯТОСТИ Я со своим сомнительным дипломом опять попала в разряд неперспективных. А если учесть то, что на этот раз я искала работу, будучи не сокращенной, а уволенной по собственному желанию, то во мне сразу же заподозрили тунеядца и относились соответственно. Помимо того, что ездить на перерегистрацию я должна была четко раз в неделю и четко к назначенному времени, я еще обязана была вести дневник своих самостоятельных попыток найти работу. И горе мне было, если к очередному посещению биржи в дневнике этом не было хотя бы двух записей. Тогда включались методы психологического воздействия на нежелающую работать интеллигентку. Работу мне предлагали с зарплатой не ниже среднего заработка по прежнему месту работы. Если учесть, что место это было в библиотеке учебного заведения, то предлагаемая биржей работа мало меня устраивала. Но меня предупредили, чтобы фортелей я тут не выкидывала. Вот, мол, вам направление, и езжайте без разговоров. А если руководство той организации, куда меня рекомендовали, не поставит там своей печати и официального отказа от моих услуг, то мой отказ будет расцениваться как саботаж. Два таких отказа, и меня вообще снимут с учета. Помню, дали мне направление в какой-то клуб на окраине Заволжского района. Пока я до него добиралась, я произвела нехитрые расчеты. На дорогу туда и обратно у меня будет уходить около 4 часов, а проезд туда и опять же обратно с двумя пересадками съест почти половину моей заработной платы. Все это я честно сказала руководству клуба, и они сочувственно сделали мне отказную. Пособие в это время на бирже не платили, и, на что я живу, здесь никого не интересовало. Больше того, меня предупредили, что если какой-нибудь законопослушный гражданин заявит, что я имею какой-нибудь нетрудовой доход, то меня опять же с позором снимут с учета. Так что если бы я через месяц самостоятельно не нашла работу, то мне грозила бы голодная смерть. Не секрет, что именно те, кто действительно использовал биржу в качестве крыши, все равно выходили победителями и спокойно длили свой трудовой стаж, приобретая нетрудовые доходы. Кушать им было чего, а потому они не торопились искать официальную работу с записью в трудовой книжке, сберегая тем самым свои денежки от всевозможных отчислений на развитие родной державы. НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ, ДА НЕСЧАСТЬЕ ПОМОГЛО Дальше начинаются парадоксы. Уровень безработицы стал снижаться, а аппетиты у центра занятости начали расти. Им становилось тесно, и они всерьез озаботились расширением жилплощади для себя. Надежда замаячила в 1996 году в виде весьма лакомого кусочка. Тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Правда, не свое несчастье, а чужое. Завод топливной аппаратуры, который с первого же дня возникновения фонда занятости не положил туда ни копейки, оказался, таким образом, должником перед департаментом занятости. О том, что долг этот будет погашен, не было и речи, завод еле дышал. Расплатиться он мог только своим собственным телом, то есть продажей производственных площадей. Видимо, долг был изрядный, ибо площадь, планируемую под погашение долга, оценили в 9 млн. рублей. Департамент службы занятости обратился в Министерство труда России за разрешением на приобретение площади для своих нужд и в 1997 году получил его. Не обошлось и тут без казусов. Сначала у завода был выкуплен, а вернее, покрыл его долги, третий этаж лабораторного корпуса, затем второй. А потом из Москвы пришла бумага о том, чтобы всякую такую куплю-продажу прекратить. Сами понимаете, что попасть на второй этаж можно только через первый или по пожарной лестнице, а потому солидная федеральная структура оказалась в затруднительном положении. Оставалось одно — пасть в ноги к отцу города, что и было сделано. Первый этаж был куплен мэрией опять же в счет погашения долгов завода топливной аппаратуры в городской бюджет. Теперь первый этаж областной департамент вместе с городским центром занятости арендуют у города, а два остальных имеют в собственности. Арендную плату установили весьма необременительную, чисто символическую, что называется, по дружбе. Начали и закончили ремонт, а в январе 2002 года торжественно праздновали новоселье. Теперь и иностранцев принять не стыдно. Не стыдно даже сказать, что процент безработицы на сегодняшний день по Ярославлю всего 0,5 процента, а по области 1,5. На 1 мая этого года на учете в городском центре занятости состояло 1967 человек. А вот вакансий только в Ярославле — около 10 тысяч. Преобладают в них три специальности: дворник, медицинская сестра и слесари различных видов. Кстати сказать, халява в виде сохраняющегося стажа за период нахождения на учете в центре занятости в прошлом году закончилась. Теперь стаж только не теряется, но никак не прирастает. Прекратили свое существование ввиду неэффективности и фонды занятости. Теперь у департамента занятости области нет своих средств, средства эти поступают из Министерства труда. Кому-то это нравится, ибо задолженности по выплате пособий по безработице теперь почти не существует — всего один месяц, а кому-то не нравится, потому как свое — оно и есть свое, им и распорядиться можно по-своему. Ведь не будь этих самых прогоревших фондов занятости, вряд ли структура, решающая вопросы безработицы, имела бы нынче такие шикарные апартаменты. ПРОБЛЕМЫ УШЛИ, А ОФИС ОСТАЛСЯ Работает сейчас в городском центре занятости 90 человек. Всего по области в аналогичных службах насчитывается немногим более 300 человек плюс 60 человек в департаменте занятости. Ходят весьма достоверные слухи, что ввиду сокращения уровня безработицы в ближайшее время грядет и сокращение штата в службах занятости. Ну а в общем-то, по словам директора городского центра занятости Ярославля Людмилы Леонидовны Харитоновой, проблем в этом центре нет. Правда, несколько странно существование при отсутствии проблем столь роскошного офиса для их решения. При таком раскладе логичнее было бы переехать на свое изначальное место — на Большую Октябрьскую.
