— Не изменилось ли к вам отношение людей, напуганных появлением на многострадальной нашей планете такой заразы, как атипичная пневмония? Не стал ли народ вас сторониться? Сегодня задать подобный вопрос в лоб можно, пожалуй, лишь человеку с явно выраженный азиатской внешностью. Я и задала. Ни Минь Каню. Соотечественнику великого кормчего Мао, кандидату физико-математических наук, единственному китайцу на переславской земле.- Нет,- смущенно, словно в чем-то провинившись, отвечает Ни Минь Кань.- Я ничего подобного не заметил. Все же знают, что я в Китае давно уже не был.
… НИ МИНЬ КАНЯ, или Сяо Ни, а по-русски Виктора Константиновича Николаева всегда отличала жажда знаний и любовь к России. То ли с молоком матери впитал он в себя это чувство, то ли повлияли бабушкины песни у колыбели: «Русский с китайцем — братья навек», но только когда все его сверстники учили английский, он постигал азы «великого и могучего», вынашивая мечту продолжить образование в Советском Союзе. Мечта сбылась. Как всегда, помог его величество случай. В Шанхай на международную научную конференцию приехала профессор Аделаида Васильева. Не познакомиться с известным математиком, одним из основателей метода пограничных функций, студент математического факультета Восточно-Китайского педуниверситета просто не мог. А потому вместе со своим научным руководителем поспешил на встречу с московским ученым. А через год была еще одна встреча с Аделаидой Борисовной и приглашение на учебу в Советский Союз, в Ашхабад, в центр прикладной математики, возглавляемый учеником Васильевой, профессором Михаилом Дмитриевым. И уже осенью 1992 года поезд Пекин — Москва повез Сяо Ни вместе с соплеменниками-челноками в страну великого северного соседа. Впервые выпорхнув из родного гнезда, молодой математик широко открытыми глазами смотрел на доселе невидимый мир. Езда в незнаемое приносила массу впечатлений. Все было в диковинку. И все впитала в себя память. И семичасовую остановку в Манчьжурии для смены колес. И аплодисменты пассажиров, когда экспресс миновал символические ворота в страну советов. — Любая остановка — открытие, — рассказывает Виктор. — Первые русские оказались совсем не такими, какими я их представлял. Они почему-то были больше похожи на моих земляков. Вся дорога — сплошные леса и озера. Красота неописуемая. Мало народа. Бабушки на перроне, торгующие пирожками и соленой рыбой. У нас такое представить даже невозможно. В Китае вокзалы закрытые, и подойти к платформе может лишь пассажир. Красивые дачные домики вдоль Байкала. Что тоже удивительно. Никаких дач у китайца-горожанина просто нет. Спустя семь суток 22-летний китаец уже стоял на перроне московского вокзала. Его встречали Аделаида Васильева и Михаил Дмитриев. Учеба в Ашхабаде отменялась. Союз трещал по всем швам. И грызть гранит царицы наук Ни Минь Каню предстояло не под знойным небом Туркмении, а под сенью берез Переславля-Залесского, куда перебрался профессор Дмитриев. И Сяо Ни прямой наводкой, успев обомлеть от красоты столичного метро, отправился в колыбель российского флота. И впервые испытал чувство страха в чужой стране. — Едем в автобусе. Ночь, темно. Куда меня везут — не знаю. Дорога кажется бесконечной. Наконец Переславль. «Это центр города»,- говорит Дмитриев. Я смотрю — и не верю глазам. У нас центр сияет огнями витрин магазинов, музыкой, несущейся из окон кафе и ресторанов. А здесь темнота, кругом ни души, магазины все спрятаны внутрь, лишь успел прочитать надпись над одним из них: «Хлеб». Родина Александра Невского оглушила жителя 14-миллионого Шанхая тишиной, миниатюрностью и пустотой только что полученной профессорской двушки. Но кровать с панцирной сеткой для Сяо Ни нашлась. Нашлась и банка консервов с салатом из морской капусты. А через день стало ясно, что кулинарные таланты профессора Дмитриева на полном нуле. Об этом буквально вопила курица, дочерна прожарившаяся в духовке. Не уступал ему в этом умении и иноземный гость из Поднебесной. Вообще, надо сказать, русская кухня резко расходилась с гастрономическими привязанностями Сяо Ни. Черный хлеб казался отвратительным. Любимые соленые огурцы профессора — чем-то из ряда вон выходящим. О дорогих сердцу продуктах из фасоли приходилось только мечтать. Но терпение — философия китайца. «Я сюда приехал не кушать, а учиться»,- сказал сам себе сын великой восточной страны и с головой погрузился в жизнь аспиранта Института программных систем при Российской академии наук. Язык Толстого и Достоевского постигал на ходу. — Учился у всех. У преподавателей в институте, у детей, у бабушек, сидящих на скамейках. Услышу какое-нибудь незнакомое слово, запишу в записную книжку, потом смотрю по словарю и запоминаю. В 1996 году Ни Минь Кань защитил кандидатскую диссертацию. Но и поныне не спешит укладывать чемоданы в обратный путь. — Виктор, домой-то вы все-таки собираетесь возвращаться?- спрашиваю китайца. — Конечно. И работу там для себя найду без особых проблем. Русское образование в Китае котируется очень высоко. Но только хочется еще над докторской диссертацией поработать. И русский язык жалко терять. Мы разговариваем с Сяо Ни в его маленькой комнатке в общежитии кинофотохимического колледжа. За пять лет, что я не была здесь, в ней почти ничего не изменилось. Впрочем, исчез на дверях красивый плакат с иероглифами, а над столом появился настенный календарь с …(не верю своим глазам) десятью заповедями божьими. — Уже 33 года,- улыбается мой собеседник.- Пора подумать о вечном. О Боге. Духовную жизнь развивать. Кажется, не было и решетки на окне. — Да нет, решетка была почти с самого начала моего появления здесь. Мне ее поставили после того, как воры дважды в комнату забирались. — Что-то ценное украли? — В принципе, нет. Кассеты взяли, еще кое-что… Виктор умолкает, не желая вспоминать о неприятном. Сегодня Сяо Ни преподает в университете, подрабатывает в колледже, занимается репетиторством и пишет научные статьи в российские журналы. По вечерам в спортивном зале колледжа играет в волейбол или теннис. А еще в день всех влюбленных получает трогательные «валентинки» от своих студенток: «Дорогой Сяо Ни! Вы самый добрый и милый преподаватель. Пусть ваша жизнь здесь не будет одинокой и на своем пути вы не встретите плохих людей. Мы вас любим». Он давно привык к русской жизни. Уже и хлеб черный ест, и борщ варит так, что пальчики оближешь. И даже капусту свою китайскую однажды за окном посадил. Вот только урожай собрать не сумел: в Китай на каникулы уехал. Кстати, пытался там друзей настоящим украинским борщом угостить. Даже свеклу специально привез. «Не очень хороший получился,- честно признается Сяо Ни.- И картошка в Китае не та, что в России, и сметаны нет». — А водку пить в России не научились? — Даже не пробовал. На дух не переношу спиртное. Хотя в свой первый приезд сюда две бутылки водки из Шанхая привез. Самой лучшей и самой дорогой. Михаил Геннадьевич Дмитриев на свой день рождения разлил ее гостям по стопке, они выпили и говорят: «Знаешь, Виктор, ты не обижайся. У вас в Китае это, безусловно, самая лучшая водка. Но у нас в России — самая плохая». Мне было так неудобно. Не знал, куда глаза спрятать от стыда. Одиннадцать лет живет Ни Минь Кань в Переславле. Многое его уже перестало удивлять: обилие прекрасного пола под мухой и с сигаретами в зубах, едоки мороженого на зимних улицах, пристрастие народа к чаю с конфетами, печеньем, вареньем и прочими сластями… В Китае представить себе такое почти немыслимо. И почти не удивляется, когда какой-нибудь небритый дядя Миша в половине пятого утра лепечет ему с порога: «Витя, выручи, дай червонец!» И все чаще ловит себя на мысли, что уже и думать начинает на русском языке. Но в любом случае родина зовет. В Китае у него теперь не только родители, две сестры и племянники. В Шанхае его ждет Сяо Сун. Жена. Заместитель директора отдела кадров шанхайских авиалиний. Комсомольский секретарь. Уже шесть лет связывают их узы брака, из которых они вместе всего лишь два месяца в году. И каждый год Виктор живет в ожидании встречи с женой. Собирался отправиться в отпуск и в этом году. Но в его планы беспардонно вмешалась атипичка-разлучница. — У меня сегодня два варианта. Или отправиться в отпуск в Китай, что равносильно остаться там навсегда. Хотя в Шанхае все спокойно. Там зафиксировано всего два случая заболевания атипичной пневмонией. Или остаться летом в Переславле. Скорее всего я предпочту второй вариант. Фото Александра ДУДОРОВА.
