Когда я был маленький и мы жили в Заволжском районе, у нас дома перебывало много всякой живности, в основном — птиц. В разное время жили грач, галка, стриж со сломанным или перебитым крылышком (к сожалению, он погиб, о чем я очень сильно переживал). Как-то сосед с охоты принес сразу двух хищных птиц — ястреба и сову.
Мы посадили их в большую клетку из-под кроликов, разделив ее на две части сетчатой перегородкой, через которую пленники видели друг друга и постоянно ссорились между собой. Прожили они у нас недолго: уже на следующий день сова умерла, а ястреба отпустили на свободу. С точки зрения соседей, многие из которых держали кур, делать этого не следовало… Самой же первой обитательницей нашего мини-зоопарка была молодая сорока. Папа тогда еще учился в институте и готовился к сессии, сидя дома за книжками. От этого занятия его отвлекло шумное стрекотание сорочьей стаи, прилетевшей из располагавшегося неподалеку леса на наш переулок в поисках чего-нибудь вкусненького. Они кричали так громко, что не давали сосредоточиться, и папа вышел на крыльцо. Во дворе перед домом он увидел сидевшую на земле молодую птицу, безуспешно пытавшуюся взлететь. Периодически, размахивая крыльями, она поднималась в воздух примерно на полметра и снова падала. Подбадривающие крики сородичей, собравшихся на окрестных деревьях, ей помочь ничем не могли. Так могло продолжаться еще долго, пока сорока совсем бы не выбилась из сил, но тут ее заметил живший у нас кот и стал осторожно подкрадываться к ней. Птицы на деревьях закричали еще громче, готовые при необходимости предпринять воздушную атаку. Папа отогнал кота и подошел к сороченку, чтобы осмотреть его. Птица не оказала заметного сопротивления. Видимых повреждений не было, и крылья и лапки в порядке. Очевидно, ее беспомощность объяснялась просто усталостью и неопытностью. Сил на весь перелет не хватило. Папа решил подкормить пернатую гостью, вынеся ей из дома немножко творога и тушенки. И то и другое она с жадностью проглотила. Но, и подкрепившись, взлететь все равно не смогла. Так и сидела во дворе до вечера. Стая сорок не стала ее дожидаться и улетела восвояси. А кот мог в любой момент оказаться рядом. Пришлось думать о том, чтобы дать птице какое-нибудь надежное убежище. Для этого подошла старая кроличья клетка, стоявшая возле сарая. Она и стала для Соры — так мы ее назвали — домом на предстоящие несколько недель. Но в клетке она находилась непостоянно — скорее это был хорошо охраняемый номер в отеле, чем тюремная камера. Днем, когда папа был дома и мог уделить птице внимание, она свободно гуляла по двору, время от времени предпринимая попытки взлететь. Но поначалу они заканчивались тем же, что и в первый день ее пребывания в нашем доме. Творог и тушенка стали ее постоянным угощением, которого растущий организм требовал немало. Поняв, что пользуется благосклонностью хозяина (равно как и всех остальных членов семьи) Сора осмелела и как-то, когда кот подошел слишком близко, схватила его за хвост. Поскольку предупреждение впрок не пошло, а домашний хищник продолжал повиноваться своим охотничьим инстинктам, в следующий раз она, подскочив к нему, ударила кота клювом по голове и тут же отбежала в сторону. Конечно, не будь у нее надежной «крыши», Сора бы этого не сделала. Но не зря сороки считаются одними из самых сообразительных птиц. Хорошее питание и регулярные тренировки не прошли даром — через несколько дней птица могла перелетать на короткие расстояния и без проблем забиралась на забор. Постепенно ее полеты становились все более уверенными, и она на какое-то время пропадала из виду, но неизменно возвращалась домой, где ее ждали творог с тушенкой и ночлег в надежном убежище. А однажды, месяца через два, уже в конце лета, вечером, в клетку Сора не прилетела. Папа беспокоился, не случилось ли с ней чего-нибудь. Но на следующее утро она появилась как ни в чем не бывало и разбудила нас своим стрекотанием. Сделать перевод с сорочьего на человеческий было несложно: «Давайте есть!» После этого запирать в клетку на ночь ее не стали, но целыми днями она находилась поблизости от нашего дома. Правда, когда папа уезжал в командировки, Сора наведывалась реже. Зато когда он сидел дома, готовясь к занятиям, ее крики были постоянно слышны над нашим огородом. Знакомые, которым рассказывали о том, что у нас есть почти ручная сорока, не верили, утверждая, что птицу этого вида приручить очень трудно. Но приходя к нам, убеждались в том, что в этом правиле есть исключения. Так продолжалось больше года. Если Соры не было, папа подзывал ее, имитируя ее голос, и не проходило и пяти минут, как птица прилетала и, садясь на забор, ожидала очередной порции угощения. Потом мы переехали в другой район и в своем заволжском доме стали бывать редко. Но и тогда Сора не забывала полюбившееся ей место и своего спасителя и покровителя (выражение «спонсор» в те времена не употреблялось). Папа иногда встречал ее и у родственников, живших в соседнем переулке, и в близлежащем лесу. От остальных птиц Сора отличалась тем, что не была столь же осторожной и пугливой, как они, и с готовностью откликалась на имитацию крика. Прошло еще года два или три, когда в составе сорочьей стаи она снова оказалась в нашем огороде. На расстоянии вытянутой руки она уже не подлетала, а села на верхнюю ступеньку лестницы. Сороки, летавшие вокруг, стрекотали ей об опасности, исходящей от человека, а папа звал опуститься за кусочком тушенки. Противоречивые чувства боролись в птичьей душе. Она так и осталась сидеть на лестнице, и папе пришлось лезть на самый верх, чтобы угостить ее. Съев подарок, она улетела. После этого время от времени возле нашего дома появлялись сороки, более смелые и расположенные к контакту, чем другие, но папа думал, что это — потомки Соры, которым она передала кое-что из своего личного опыта. Но вот совсем недавно, уже нынешним летом, мы сидели на крылечке своего дома, отдыхая после работы на огороде. Прилетела стая сорок полакомиться созревающими сливами и плодами терновника. Глядя на них, я попросил папу напомнить историю про Сору. Я был слишком мал, чтобы запечатлеть в памяти самое ее начало. Он начал рассказывать, и вдруг от стаи отделились одна из птиц и уселась на столбик забора в полуметре от крыльца. Сорока внимательно слушала рассказ, время от времени издавая негромкие звуки. Ни творога, ни тушенки у нас с собой не было, и угостить ее оказалось нечем. Собственно, угощение находилось на деревьях. «Сора, Сора», — обращаясь к ней, говорил папа — и, казалось, она отвечала. Потом, посидев несколько минут, вернулась к стае, которая уже собиралась улетать. Невероятно! Прошло слишком много вермени. Так долго птицы обычно не живут. Но, с другой стороны, никто доподлинно не знает, сколько отдельные представители пернатых могут прожить на самом деле. Особенно те, которые почерпнули что-то полезное из общения с более разумными существами. Почему-то мне вспомнился знаменитый мышонок с Зеленой Мили. Это, конечно, сказка, но на чем-то реальном она наверняка основана. Так что мы уверены — тот самый маленький сорочонок, который когда-то очень давно не смог выдержать первого дальнего полета, до сих пор летает по заволжским лесам и огородам. В следующий раз надо будет прихватить с собой немного творога или тушенки.
