Несмотря на ранний час, народу на привокзальной площади Ярославля- Главного было довольно много. Выстроились очереди и ко всем кассам павильона автостанции. По сумкам и деловитой суете пассажиров можно было определить, что большинство из них ехало на дачи и в деревню. Выделялся из всех мальчик лет 12 в непривычной для Ярославля парадной морской форме. Подтянутый, с идеальными стрелками на гюйсе и брюках, в белоснежной фуражке и белом же ремне со сверкающей бляхой, в начищенных до блеска ботинках, он казался словно продолжением утренних снов, прерванных ранней дорогой.
О ДНАКО вскоре от горделивой осанки юного морячка не осталось и следа. Сев в автобус и свернувшись калачиком у мамы на коленях, мальчик проспал до самого Любима, наверстывая бессонную ночь в поезде из Санкт-Петербурга. И снились ему не быстроходные лайнеры, и не морские баталии, а пышные пироги, парное козье молоко, огромный лохматый пес Пират, снующие под ногами куры. И среди всего этого набора деревенской атрибутики — его бабушка Таисия Сергеевна, которую он не видел уже три года, и ради встречи с которой он отказался от поездки в Керчь, куда отправились его сокурсники. Впрочем, вскоре его сны стали явью, и зацелованный бабушкой морячок рассказывал о том, чему он научился за год занятий в кронштадтском Морском кадетском корпусе. О военной или морской службе Сергей Столинин мечтал, сколько себя помнил. Его любимыми игрушками были пистолеты и пулеметы, лодочки и пароходики, а любимой детсадовской фотографией та, где он был запечатлен в военной форме с игрушечным автоматом в руках. Еще до его поступления в школу мама обзвонила все военные и морские учебные заведения Санкт-Петербурга с вопросом, куда отдать мальчика, бредившего службой, но малышей нигде не брали, и разочарованный Сережа пошел в обычную общеобразовательную школу родного поселка Ленинское Выборгского района Ленинградской области. Но когда 4 класса начальной школы остались позади, он стал проходить всевозможные медицинские и социальные комиссии, экзамены, тестирования для поступления в кронштадтский Морской кадетский корпус. Конкурс был 10 человек на место, испытания- сложнейшими, и когда вывесили оценки, рыдали и дети, и их родители, кто от счастья, а кто от горя. Сергею повезло — его приняли. В кадетском корпусе, о котором так мечтал Сергей, оказалось 700 человек — 7 рот по 4 взвода. Младшие носили звание воспитанников, и только с 8-го класса они могли называть себя кадетами. Учебный год начался с принятия присяги, где каждый из вновь поступивших перед лицом своих товарищей торжественно обещал соблюдать дисциплину, товарищество, дружеские взаимоотношения между воспитанниками корпуса, поддерживать морские традиции, выполнять приказы командиров и начальников. Потом — сборы в Вырице. Во взводе Сергея были ребята из Самары, Петрозаводска, Волгограда, Мурманска, Москвы, Брянска, Курска. Из их поселка тоже было двое ребят, но они учились уже в 7-м классе. Поначалу жесткая дисциплина и строгий распорядок дня были непривычны, и некоторые соседи Сергея по кубрику даже плакали по вечерам и мечтали все бросить и уехать домой к мамам. Но постепенно все вошло в свое русло и воспитанники все больше и больше увлекались новыми для них науками. Русский язык, литературу, математику и прочие премудрости обычной школы они, конечно, тоже изучали, но помимо них в программе пятикурсников были военно- морская подготовка, история Санкт-Петербурга и Кронштадта, история военно-морского флота, семафорная азбука, шлюпка, морские узлы — сначала теория, потом — практика. По итогам года Сергей получил 6 пятерок и 6 четверок. Не все давалось легко, ведь обилие предметов требовало постоянной серьезной подготовки. Даже новые слова, когда столовая звалась камбузом, пол — палубой, поварежка — чумичкой, табуретка — баночкой, туалет — гальюном и так далее, требовали постоянной собранности. Давал о себе знать и новый образ жизни, когда строгая дисциплина и жесткий распорядок дня не позволяли расслабиться, поваляться подольше в постели, забросить уроки и заняться обычными мальчишескими забавами, привычными на гражданке. Некоторые, конечно, иногда забывались, но Сергей ни разу не получал нарядов вне очереди, не мыл по вечерам гальюн, не выравнивал кровати и не обтягивал койки, Не участвовал он и в драках, которые нет-нет да и завязывались по ерунде даже в таком элитарном заведении, хотя понятия «дедовщина» здесь не существует.Зато на дискотеках в корпусе, куда с большим удовольствием ходили кронштадтские девчонки, воспитанники и кадеты вели себя в лучших традициях морского офицерства. Находясь в кадетском корпусе на полном государственном обеспечении, Сергей все равно не удерживался от соблазна купить в буфете пирожки, пиццу, а на 100 рублей в месяц стипендии покупал нашивки, аксельбант, ремень. По выходным и в каникулы, совпадающие с обычными школьными, он вместе с другими ребятами из Ленинского ездил домой. К бабушке Сергей приехал с не зажившими после шлюпочной практики мозолями на руках — ходьба на шестивесельных ялах по Гладышевскому озеру дала о себе знать.Однако он тут же взялся помогать бабушке по хозяйству — носить воду из колодца, возить на огород опилки, окучивать картошку, кормить кур, встречать-провожать с пастьбы коз, ворошить сено. Появились у него и два друга — один из Любима, другой — из Подмосковья. Побывали они вместе с мамой у других родственников, живущих в Любимском районе, которые также наперебой расспрашивали его о необычной для нашей сухопутной местности службе. И никого не удивляет, что мечта Сергея Столинина — стать адмиралом флота, ведь плох тот кадет, который не мечтает стать адмиралом.
