-АПОЧЕМУ Егор Егорович, если он был немцем?! — спрашивала я то у одного, то у другого. Собравшиеся вокруг только что установленного памятника основателю знаменитой Романовской льняной мануфактуры Егору Егоровичу Классену, немцу по национальности, недоуменно пожимали плечами: так, мол, по всем архивным документам проходит.
А уж подлинное это имя или слегка измененное под русский язык, почему-то нигде в документах не значится. Да и не задумывался об этом никто, возможно, потому, что и имя Классена, и его жизнь хорошо известны всем тутаевцам, так или иначе связанным с работой знаменитой фабрики «Тульма». Классен получил землю на берегу Волги и право на постройку мануфактуры в начале 60-х годов XIX века и сразу приступил к строительству. В 1864 году фабрика дала первую продукцию, которая была отправлена в Петербург. Примерно в это же время Классен с женой Эндретой Эдуардовной переезжает из Петербурга в Романов-Борисоглебск на постоянное место жительства. У них было восемь детей — Федор, Август, Егор, Юлия, Матильда, Дарья, Эльза и Эмилия. Дом Классенов, специально построенный хозяином для своей большой семьи, был не только красивым и уютным, но и очень гостеприимным — в конце прошлого века именно в доме Классенов собирался цвет общества Романов-Борисоглебска. По сохранившимся воспоминаниям, Егор Егорович Классен отличался обходительным обращением с рабочими и тем, что лично сам проверял порядок на фабрике: состояние оборудования, качество сырья и выпускаемой продукции. Романовская льняная мануфактура была известна не только превосходным качеством выпускаемых тканей, которые пользовались большим спросом как на российском рынке, так и за границей. В 1875 году мануфактура получила на Лейпцигской международной индустриальной выставке золотую медаль. Причем фабрика постоянно увеличивала объемы производства, и самое главное — шло непрерывное улучшение технологии согласно последним опытам и открытиям в области льнопрядильного и ткацкого дела. Но, пожалуй, более всего Романовская льняная мануфактура славилась… заботой немца-хозяина о рабочих. Рабочих было более тысячи человек, не работали по воскресеньям и большим праздникам. При фабрике была школа с 4-летним курсом обучения на 210 человек, аптека, приемный покой, которые полностью содержались владельцем мануфактуры. Были больница на 37 мест и родильный приют на 10 кроватей при враче, трех фельдшерах, акушерке и сиделках. Кроме того, Классен построил каменные бани и ясли для детей рабочих, во время болезни рабочим выплачивалась половина жалованья. На Рождество хозяин фабрики для детей работающих на фабрике устраивал елки, где ребята получали сладости и денежное вознаграждение. Все рабочие пользовались или квартирными деньгами, или бесплатными квартирами в фабричных домах. Кроме трех зданий казарменного типа для семей рабочих фабрика имела 16 восьмиквартирных домов. В 1900 году за устройство жилищ и прочих гуманитарных учреждений фабрика была удостоена награды на Всемирной выставке в Париже. А в 1909 году на Международной выставке в Казани экспертный совет присудил Романовской льняной мануфактуре большую золотую медаль от Министерства торговли и промышленности за превосходное качество пряжи и ткани. В 1910 году Классен заболел и умер. Было ему 66 лет. Похоронили его на городском кладбище при огромном стечении народа. На месте погребения соорудили памятник, который до наших дней не сохранился. Возможно, поэтому нынешний владелец фабрики и ее генеральный директор, в буквальном смысле слова спасший предприятие от долгой мучительной смерти, Барис Магмадович Лазгян однажды вдруг подумал: а почему бы не установить памятник основателю фабрики Егору Егоровичу Классену заново?! Может, на эти мысли Лазгяна натолкнул портрет Классена, который висит у него в кабинете: кто президента вешает, кто политических кумиров, а вот Лазгян, два года назад выкупив обанкротившееся предприятие, начал именно с того, что нашел портрет основателя мануфактуры и повесил его в еще не отремонтированном кабинете. Кстати, решение выкупить предприятие Лазгяну далось непросто: средства требовались огромнейшие, а шансов на успех было немного. Долги в бюджеты всех уровней, цеха разворованы, рабочие забыли, что такое зарплата: официально считалось, что они получают одну треть, так как находятся большую часть времени в вынужденном отпуске. На самом деле они получали часть зарплаты либо хлебом, либо макаронами. Впрочем, практически никто и не работал. Летом вообще предприятие стояло, работники занимались огородами, а охрана потихонечку выносила все то, что еще могло представлять какую-то материальную ценность. В общем, Лазгяну было над чем подумать. Как он говорит, тогда, два года назад, поддержала его глава Тутаевской администрации Валентина Кривошеина — чем могла поддержала, и прежде всего морально, за что он ей сейчас очень благодарен. Барис Лазгян — езид по национальности, и не надо делать вид, что у нас не существует национальных вопросов. Еще как существуют! А вот Кривошеина не побоялась никаких слухов и начала опираться на тех людей, которые прежде всего хотят возродить экономику Тутаева независимо от того, где эти люди родились. Кстати, мне показалось, что Барис Магмадович так увлечен историей предприятия и личностью Классена, потому что видит определенные ассоциации и даже историческую параллель, хотя, наверное, и сам себе в этом не признается. Для Лазгяна Тутаев также стал родным городом, как для Классена Романов-Борисоглебск. Барис Лазгян окончил в 1983 году Новгородский политехнический институт, потом жил в Ереване, откуда в 1990 году вместе с женой и приехал на постоянное место жительства в Тутаев, и трое из четверых их детей (два сына и две дочери) родились уже на берегу Волги. А заслуга Классена не только в том, что он построил отличную фабрику, которая выпускала великолепные ткани, и даже не в том, что он трогательно заботился о рабочих. А еще и в том, что, когда он умер и руководство мануфактурой перешло к его зятю Андрею Ивановичу Штуцеру и другим владельцам, в том числе и жене, ритм работы фабрики не изменился. К 1912 году фабрика выпускала довольно большой ассортимент — льняную пряжу от N 2 до N 100, нитки рыболовные, наручные, портновские, холст мешочный, десятки видов полотна — как для детских платьев, так и полотно, пропитанное химическим составом (брезентовое, сумочное, плащевое). К 1917 году Романовская льняная мануфактура оставалась одной из крупнейших фабрик Ярославской губернии. Весьма красноречиво говорит такой факт, что в настоящее время в некоторых цехах фабрики еще станки, закупленные Классеном в Англии — он приобретал для своего предприятия только лучшее оборудование. Вероятнее всего, именно по этой причине в советские годы предприятие было так называемым почтовым ящиком, то есть работало на армию и выпускало ткани для плащ-палаток, палаток и полной армейской эпикировки. Кстати, традиция эта также была заложена еще Классеном: в период японской войны мануфактура обращала особое внимание на выработку непромокаемых тканей, годных для обмундирования русской армии. Но именно по причине четко налаженного производства в советские годы фабрика «Тульма» (это название она получила сразу после революции) особенно тяжело пережила перестройку. Где брали сырье, куда отправляли продукцию, об этом на фабрике даже в голову не приходило никому задумываться. Знали только план, план, план. Именно неготовностью жить и работать в условиях рынка и можно объяснить, что некогда процветающая «Тульма» стала практически банкротом. — Вы бы к нам года два назад приехали, вот тогда бы было вам с чем сравнивать, — сказал мне заместитель директора фабрики Сергей Юрьевич Ершов. — Цеха разграблены, станки не работают, сырья нет, заказов нет, рабочие сидят дома, зарплату не получают, хлеб и макароны по талонам. Сейчас на ООО «Льнокомбинат «Тульма» зарплату получают стабильно, без задержек, два раза в месяц — аванс и зарплата. Средняя зарплата от 3 до 4,5 тысячи рублей, поэтому желающих устроиться на работу хватает. Но берут по конкурсу, предпочтение отдается молодежи (естественно, тем, кто запоями не страдает) и старым опытным кадрам, которые ушли, когда фабрика практически встала. За два года объем производства на «Тульме» увеличился в несколько раз. Постоянно приобретаются новые станки, новое оборудование, в самое ближайшее время на «Тульме» появится 60 ткацких станков системы АТПР. Как говорят специалисты, это самый высший класс. Предприятие всего за два года рассчиталось со всеми долгами, в том числе и налоговыми в бюджеты всех уровней. Есть работа, и есть зарплата. Сырье привозное, продукция тоже уходит в другие города, пока, правда, только по России. «Тульма» выпускает огнеупорные и водоупорные ткани, в том числе крашеные и аппретированные, то есть с дополнительной обработкой, которая идет на кожзаводы для изготовления кирзовых сапог. Из огнеупорной ткани, которая пользуется большим спросом, шьют спецодежду для пожарных и сварщиков. Кстати, новая линия огнезащитной пропитки, приобретенная по настоянию директора, себя полностью оправдала, так же, как и открывшийся по его инициативе пошивочный цех, где шьют из своей же ткани рукавицы, спецодежду, тенты для машин. Рабочие своего директора не просто уважают, но и любят. И дело даже не в том, что вовремя выдается зарплата. И не в том, что Барис Магмадович никогда ни на кого на фабрике не повысил голоса. А в том, что у тутаевцев появились надежда и вера на достойную жизнь. Можно, оказывается, иметь интересную работу и приличную зарплату даже в маленьком городе Тутаеве. Лазгян ведь начал не с требований увеличить объем производства — Лазгян как собственник и как директор начал с колоссальных вложений, прежде всего отремонтировал все производственные помещения и цеха, потому что ходить было небезопасно: тут стенка рушилась, там потолок обвалился. А полов нормальных практически не было во всей фабрике. Отпуск рабочих Лазгян разделил на две части: две недели вся фабрика отдыхает в августе, а две оставшиеся — каждый по своему желанию. Именно в то время, когда отдыхают рабочие всех основных четырех цехов, и осуществляется основной ремонт и замена оборудования, тем более, говорит Лазгян, здесь, в Тутаеве, традиционно сложилось, что в конце лета людям нужен обязательно отпуск, чтобы привести в порядок огородные дела. Так зачем ломать традиции? Лучше под них подстроиться! Кстати, я многих рабочих спрашивала, не смущает ли их, что собственник фабрики в старинном русском городе — езид по национальности. — Нет, конечно. Какое это имеет значение? Он классный директор! — примерно так отвечали мне рабочие. Одним словом, национальный вопрос на фабрике не стоит, хотя работают на предприятии еще два езида (один из них сварщик, первоклассный специалист) и три армянина, но подавляющее большинство, конечно, русские, хотя на работу принимают вовсе не по национальной графе. Что еще необычно на «Тульме», так это работа профкома. В голове сначала не укладывалось: частное предприятие и профком, защищающий права рабочих. Председатель профкома Светлана Архипова никаких противоречий здесь не видит и говорит, что теперь в профком вступают добровольно, у них на фабрике 190 членов профкома. Профком прежде всего следит за охраной труда, оказывает материальную помощь, готовит подарки к праздникам и дням рождения, организует новогодние елки и другие праздники. Кстати, третий Новый год все работники фабрики встречают вместе, естественно со своими семьями. Мне показали клуб, раньше принадлежащий фабрике, а теперь городу, где встреча Нового года такой огромной компанией и происходит. Продукты закупают сами, потом фабричная столовая готовит, все вместе накрывают столы. Одним словом, как при развитом социализме: только тогда это заставляли делать, а теперь все добровольно. Более того, рабочие уже неоднократно предлагали председателю профкома и другие праздники вместе встречать. И директор фабрики всегда со своим коллективом. Конечно, как бы ни был хорош директор, успешная деятельность предприятия зависит прежде всего от команды. А с командой фабрике повезло. Костяк команды — выпускники Костромского технологического института, по 20 — 30 лет проработавшие на этом предприятии и не пропустившие ни одной ступеньки профессиональной лестницы. Так что они не просто отлично знают производство, но и любят его как дело своей жизни. Это главный инженер Валентина Алексеевна Рязанова, начальник производства Татьяна Алексеевна Тассо, начальник цеха Виктор Николаевич Маров, заместитель генерального директора Сергей Юрьевич Ершов и другие. Одним словом, на частном предприятии ООО «Тульма» так благополучно обстоят дела, что вроде бы так в наше время и не бывает. Даже положенное за вредность молоко всем дают без проволочек. Раньше, кстати, выдавали талоны, и на эти талоны рабочие покупали что хотели. А Лазгян рассудил так: я заинтересован в том, чтобы рабочие были здоровы, поэтому пусть пьют именно молоко. Неоценим вклад «Тульмы» и в город Тутаев. И дело даже не в налогах. Котельная фабрики, с капитального ремонта которой Лазгян и начал восстановление производства, отапливает не только фабрику, но и жилые дома старого города (за что, кстати, город должен фабрике больше миллиона рублей). И последнее, что убеждает в искренности рабочих, так это памятник основателю фабрики Классену. Когда Лазгян загорелся идеей установить памятник, рабочие его не просто поддержали, а заявили, что выполнят сами. И действительно, памятник немцу Классену, который официально будет открыт в середине сентября, выполнили рабочие столярного цеха фабрики. Цех возглавляет армянин Вардан Елинян, его имя как автора на скульптуре и значится. Вообще-то столярный цех делает мебель и ремонтные работы для предприятия, а памятник Классену — это как душевный порыв, как связующая нить между прошлым и будущим. И так хочется, чтобы больше никогда эта нить не обрывалась вне зависимости от того, люди какой национальности ее ткут.
