Даже не верится, что нам всего 13 лет. Очень хорошо понимаю читателей, которые нам сообщают, что нашу газету выписывают 35 или 40 лет. Мне иной раз тоже кажется, что мы были всегда. И всегда будем, наверное. И на самом деле, каждый день мы сообщаем ярославцам — а благодаря электронной версии нашей газеты в последние годы и не только ярославцам — обо всем, что происходит в мире, области, городе, маленькой деревушке, конкретной квартире.
Считается, что 13-летние подростки самые неуправляемые, самые непредсказуемые. Поведение 13-летних тинэйджеров часто объясняют переходным возрастом. При этом успокаивают окружающих: как только, мол, переходный возраст пройдет, так все образуется, трудный подросток человеком станет. Вот и наша газета воспринимается многими как трудный подросток — непредсказуемый и неуправляемый: сегодня похвалили, завтра обругали. Или наоборот. Ну, в общем, сами знаете, что от нас можно ждать чего угодно. Только мы-то в этом не виноваты, жизнь ведь такая неоднозначная, а мы всего лишь эту жизнь отражаем. Наши постоянные читатели, к которым, разумеется, относятся и первые лица области, города, районов, руководители крупных предприятий и бизнеса, и наши подписчики, нас знают достаточно хорошо: нравимся мы им или не нравимся, но большинство из них свой рабочий день вынуждены начинать именно с нас: что это мы на сей раз откопали, нарыли, обнародовали?! Именно потому, что наши читатели нас и так слишком хорошо знают, мы решили сегодня ограничиться лишь тринадцатью — по числу наших лет — моментами из нашей истории, не очень известными широкому кругу. 1. Газета «Золотое кольцо» была учреждена советом народных депутатов в 1989 году, в самый разгар перестройки, как альтернатива единственной тогда областной газете, разумеется, партийной. Был проведен всесоюзный конкурс на главного редактора. Участвовали 23 человека. Победил писатель-диссидент Борис Черных, живший на Дальнем Востоке. Первый номер кое-как слепили, он вышел 25 октября. Наивный, даже смешной, но очень искренний. А что дальше? А дальше один за другим в редакции «Золотого кольца» появились свои, ярославские — одних в партийную газету не брали по идеологическим соображениям, другим молодежка стала тесна. Одним словом, уже в начале 1991 года в редакции собрался молодой, шустрый, пробивной коллектив, жаждущий работы, не боявшийся вникать ни в какие проблемы, не тушующийся ни перед каким начальством. Именно поэтому в первые два года тираж «Золотого кольца» подскочил с нуля до 100 тысяч экземпляров. Это был феномен не только для страны, но и для международной журналистики — иностранцы к нам валом валили, статьи о нас писали, фильмы снимали, спрашивали, как это у нас получилось. А мы и сами толком не знали как… 2. Самостоятельности мы хотели с первого дня, и все время пытались порвать связь со своим родителем — областным советом народных депутатов. Первым камнем преткновения стал вопрос о главном редакторе: мы коллективом выбрали главным редактором Алексея Невиницына (так до сих пор и работает!), а совет хотел нам своего главного редактора навязать. По тогдашнему законодательству главного редактора должен был утверждать наш учредитель, и четыре раза совет отказывался утвердить Невиницына в роли главного редактора. Когда мы говорили о том, что нам необходима независимость, некоторые руководители области недоумевали: — А кто же будет вами руководить? Когда мы говорили, что никто, мы будем сами по себе, у них в голове это не укладывалось. Они никак не могли взять в толк, что газета может быть сама по себе, самостоятельной: если мы не будем интересными, нас не будут выписывать и мы умрем сами по себе. Самостоятельности нам помогли добиться последующие политические события, но от совета мы ушли даже раньше, чем газета «Известия» от Верховного Совета народных депутатов. Причем, надо сказать, ушли с согласия учредителя. 3. Первым серьезным политическим испытанием стал для нас путч в августе 1991 года. Партийная газета заняла тогда позицию гэкачепистов, а мы, разумеется, тех, кто против. Наши сильные недруги уже потирали руки. Хорошо помню ночь 20 августа — в город входили то ли танки, то ли бронетранспортеры, а мы в типографии ждали печати очередного номера «ЗК», не уверенные, что он увидит свет. На этих же типографских станках выпускали и партийную газету. Всю ночь поочередно приходили то постановления ГКЧП, то директивы за подписью Ельцина. Типографские работники установили строгую очередь: сначала демократов наберут, потом гэкачепистов. После каждого демарша мы с идеологическими противниками обменивались рукопожатиями, протягивая руки над типографским станком. 4. Мы прятали тираж газеты в редакционном «уазике», боясь, что слово правды арестуют. А утром Александр Вохмянин возил его на электричке в Москву, бесплатно распространяя у метро. Наши победили, и к нам, как к победителям, опять понаехали иностранные журналисты. А мы не сумели воспользоваться даже своей победой — так и остались в сыром маленьком подвале на улице Терешковой. Зато тираж газеты подскочил до 100 тысяч. Не в этом ли журналистское счастье? А к быту мы тогда были вообще неприхотливы, то ли в силу своей молодости, то ли по причине простонародного происхождения. 5. Трехлетний юбилей нашей газеты совпал с приездом в Ярославль Бориса Ельцина и открытием памятника Ярославу Мудрому. Заметка о нашем юбилее на первой полосе так и называлась «Грех не примазаться». Это было время надежд. Борис Ельцин прилетел в аэропорт Туношна на вертолете. Это был первый визит президента России в провинцию после октябрьских событий — расстрела парламента и прочего, и к его визиту было повышенное внимание. В Ярославль тогда съехалось около двухсот журналистов не только из страны, но и из-за рубежа. Вечером у журналистов была своя тусовка, а у политиков, должно быть, своя, на которой приятно было выслушивать комплименты о собственной смелости: в день визита Ельцина на первой полосе нашей газеты вышел коллаж художника Андрея Селиванова, где на одном постаменте с Ярославом Мудрым был изображен и Борис Ельцин. При этом Ярослав Мудрый говорил: «А медведь был во-от такой вышины!», а Борис Ельцин ему отвечал: «А съезд был во-от такой ширины!» 6. «Золотое кольцо» с первых дней своего существования отличалось тем, что постоянно с кем-то судилось. Мы-то, понятное дело, в суд не подавали, но почему-то на нас беспрерывно подавали все, кому не лень. Мода тогда была такая — судиться с журналистами. Однажды, это было в начале 90-х годов, в Ярославль с каким-то журналистским заданием приехал корреспондент из Москвы, из «Московского комсомольца», и по своим делам он зашел в Кировский суд. Журналисты — народ любопытный, читают все, что написано, вот и он стал изучать все вывешенные бумаги. Читал-читал, да как воскликнет: «Да что это за газета такая, «Золотое кольцо», у нее судебных процессов больше, чем у «Московского комсомольца!» «Московский комсомолец» тогда, особенно до трагического убийства Дмитрия Холодова, был самой скандальной газетой. А читал корреспондент «МК» расписание судебных заседаний, где через строчку в графе «ответчик» значилось: «Золотое кольцо». Подавали на нас в суд все, кто хотел халявных денег, потому как суммы морального ущерба называли или в несколько сот тысяч, или даже в несколько миллионов рублей. Самым благородным истцом оказался Михаил Бурундский: он оценил свой ущерб в один доллар, а доллар тогда был равен шести рублям. Правда, судья Кузнецова не поняла благородного порыва Бурундского и долго возмущалась, что суд по пустякам беспокоят. 7. У журналистов «ЗК» есть любимый жанр — эксперимент. В каких только помойках мы не рылись за эти 13 лет! Страсть все на себе попробовать, все испытать заставляла журналистов «ЗК» и самовольно картошку на чужих полях выкапывать, и санитарками в больницах работать, и на рынках торговать, и милостыню просить. А Лариса Фабричникова даже на аккордеоне у магазина играла, чтобы узнать, сколько уличные музыканты зарабатывают. Ольга Продан с Артуром Ачкасовым собирали деньги якобы на свою свадьбу. Им даже менты тогда кружку мелочи — копеек по пять — насыпали. Ольга Иванова собирала подписи в защиту Павла Бородина, когда тот сидел в американской тюрьме. Причем Бородин ведь и не подозревал, что ярославские журналисты так пекутся о его судьбе. Наши эксперименты всегда актуальны: едва в стране появился ящур, наши корреспонденты тут же выходят торговать пирожками с ящуром. Откликались мы живенько и на войну в Ираке, и на начавшуюся перепись населения. Под видом фальшивых переписчиков ходили Аня Шомина, называвшая себя Ириной Хакамадой, и Дмитрий Ринкевич, представлявшийся Борисом Немцовым. И доверчивые наши ярославцы все-все в подробностях о себе рассказывали, аж доход точный называли. Еще охотнее рассказывали о соседях. А уж мы который год безрезультатно со страниц газеты учим, учим наших читателей быть бдительными. 8. Любим мы проводить и прямые линии с известными людьми. Сегодня, наверное, и не вспомнить всех, кто напрямую отвечал нашим читателям. Конечно, это областные и городские руководители — губернатор Анатолий Иванович Лисицын, мэр Ярославля Виктор Владимирович Волончунас, начальник УВД генерал Вячеслав Васильевич Петухов и многие другие. А политиков сколько побывало у нас в редакции: Александр Лебедь, Борис Федоров, Ирина Хакамада, Борис Немцов, Сергей Бабурин, Андрей Николаев… Звезды футбола на прямую линию 1 декабря 1999 года заявились к нам целой командой: Ринат Дасаев, Федор Черенков, Вагиз Хидиятулин, Георгий Ярцев и другие. Звезды эстрады тоже частые гости «ЗК». Мы стараемся узнать заранее вкусы каждого гостя и приготовить то, что он любит, чтобы после проведения прямой линии звезду поблагодарить. Иногда случаются казусы, как, например, с Иосифом Кобзоном. Прибыл он в Ярославль не в лучшем расположении духа, потому как не встретил его лично губернатор, а встретил первый заместитель. В редакцию Кобзон пришел совсем не добрый. Это у нас сейчас в здании на Советской площади почти евроремонт, а тогда мы только что въехали, до нас тут хозяйствовал разорившийся ПТНИ, и разруха была страшная. Потолок грязный, стены ободраны, пол вообще никакой. Мы-то вроде и привыкли (говорила же, что неприхотливы в быту), а Кобзон начал нервничать: — Куда вы меня ведете? Знал бы, что здесь так, не согласился бы. Нас предупредили, что Кобзон пьет либо дорогой коньяк, либо импортное пиво. На всякий случай приготовили и то, и другое. Мало того что сам Кобзон ни до чего не дотронулся, так еще и не разрешил своей команде даже чаю попить, а нашей сотруднице не разрешил до конца открыть бутылку пива, которую она начала было услужливо открывать. Пробка так и зависла наполовину, и те журналисты, что сидели рядом с Кобзоном, два часа гадали: вылетит пробка или нет? 9. Самым тяжелым временем для газеты, если говорить о финансово-экономической стороне, оказалась осень 1998 года — черное время после дефолта. Как мы тогда выжили, до сих пор понять не можем! Если доллар подскочил в 4 — 5 раз, то и цена на бумагу также выросла. А тираж у нас был огромный, расходы на бумагу колоссальные. Тогда мы, журналисты, впервые на себе узнали, что такое сокращение и вынужденный отпуск без оплаты. Настроение было мрачное. Мы тогда даже день рождения газеты не отмечали — совсем не было денег. Получили по сто рублей премии, а старожилы газеты решили праздник все-таки не отменять, скинулись и купили самой дешевой вареной колбасы, хлеба и скромной водки. Настроение мрачное, но выпили, вроде бы чуть веселее стало. Сидим, вспоминаем, как хорошо раньше жили — мы ведь отмечали дни рождения газеты в красивых местах, с красивыми столами. И вдруг в дверь заходит Анатолий Грешневиков, депутат Госдумы и наш большой друг. Мы засмущались: — Что же ты, Анатолий Николаевич, к нам на прежние дни рождения не приезжал, когда мы праздновали с икрой, коньяком? А сейчас тебя такой закуской и угощать неловко. Грешневиков стал говорить, что истинные друзья не те, кто на коньяк с икрой приходит, а кто в беде не забывает. Душевно мы тогда посидели. 10. Только мы начали из ямы финансовой по чуть-чуть вылезать, как новая напасть. В преддверии политических выборов, весной 1999 года, нашу газету захотели украсть. В свое время мы подробно писали об этом, не хочется в праздник грязь вспоминать. Но ведь помним, как нынешний редактор «Городских новостей» пришла и сказала примерно следующее: вы, мол, тут плохую газету делаете, теперь я буду вашим главным редактором, и начнем хорошую газету делать. Тогда получилось два «Золотых кольца» — одно ЗАО, другое АНО. Веселое было время: две охраны, наша и тех. Одна охрана в здание не впускает, а другая из здания не выпускает. Главному редактору еще как на лестнице руки заламывали! А потом та сторона штурм редакции объявила. На два часа был назначен. Но зря, что ли, у нас везде свои люди? Узнали мы об этом штурме и заперлись в здании редакции. Павел Никитин, тогда корреспондент журнала «Огонек», советы из Москвы давал: в Москве, говорит, подобные ситуации чуть ли не все СМИ пережили, так что не вы первые, не вы последние. Главное, говорил Паша, из здания не выходить. Кто в нем удержится, тот и победит, а по суду ничего не докажете. Мы удержались, а ведь судебные тяжбы года четыре потом тянулись. Как говорит приколист Фоменко, мы не злопамятные, мы зло не помним, мы его записываем. И мы хорошо помним тех, кто нам помог тогда выстоять, но называть не будем, мало ли — вдруг случайно навредим. 11. Как только мы выстояли — поняли, что одну газету иметь мало, ее всегда могут отнять, тем более раскрученную, популярную. Вот тогда и зародилась у нас мысль о медиа-холдинге. Мы уже издавали к тому времени «Московский комсомолец» в Ярославле», а потом стали и «Ярославскую сплетницу» печатать. Чем хороша «Сплетница», так это тем, что с ней судиться желающих практически нет, и редактор у нее отвязный. Даже нас, своих акционеров, в грош не ставит. «Сплетница» же — само за себя название говорит, что с нее взять. Но самое интересное в «Сплетнице» — это псевдонимы. Может быть, к первому большому юбилею «Сплетницы» мы устроим конкурс среди читателей: кто больше всех и правильно псевдонимов раскроет, получит шикарный приз. 12. За 13 лет газета «Золотое кольцо» стала настоящей кузницей журналистских кадров. Одних только главных редакторов из нашей газеты вышло не менее десяти. И собственных корреспондентов центральных газет тоже немало. Дмитрий Севрюков первым ушел от нас в Москву собкором «Комсомольской правды». А потом посыпалось… Везде теперь бывшие «золотокольцовцы». 13. И последнее. Почему же мы выжили, несмотря на то, что столько раз нас пытались закрыть, придушить, украсть, разорить? Так звезды встали, когда мы родились. Немало известных астрологов составляли наш гороскоп. Согласно их данным, мы родились на грани двух знаков — Весов и Скорпиона. Утонченная Венера в обнимку с бойцом Марсом производят, говорят, шокирующее впечатление на окружающих. Родились мы в так называемой зоне терминатора, что означает экстремальные условия. Не многие, родившиеся в таких условиях, выживают. Но если выживают, то навсегда. Это как раз о нас, о «Золотом кольце».
