Ох и хороши же у Юрия Афанасьева кобылы! Что Гера, что Ласка! Одна — шатенка англо-ганноверской породы, добрая, спокойная, со звездой на лбу. Другая — брюнетка породы русская рысистая, страстная, темпераментная, несговорчивая.
Под стать ей и малолетняя дочка Лизка. И все три — единственные во всем Переславле лошади. И все три обожают своего хозяина. Души в них не чает и Юрий Афанасьев, который на вопрос: «Зачем ему столько лошадей?» — отвечает просто и лаконично: «Люблю». А ЛЮБОВЬ эта зародилась еще в детстве. В том самом, где на всю жизнь закрепилось за смуглолицым мальчишкой прозвище Юрка-цыган, а представители бродячего племени пытались его украсть. Да только брат Валерка, что на три года старше, вовремя заметил отсутствие Юрки в песочнице и на корню сорвал цыганский кинднеппинг. И жил в этой стране детства конюх дядя Женя, сосед по Красноэховскому переулку, который усаживал его в сани или на телегу и под цокот копыт по булыжной мостовой доставлял в детский сад «Василек». С ним же дошколенок Юра и лошадей в ночное выгонял. Тех, что в начале 70-х трудились на конном дворе фабрики «Красное эхо». — Он меня посадит на лошадь, уздечку снимет и пришпорит коня. Сколько раз падал. А он всякий раз одно твердил: «Не реви. Иначе больше не возьму». У меня слезы тут же высыхали, — вспоминает переславский коневод. Нашлись для мальчишки лошади и в Берендееве, куда родительница в погоне за женским счастьем отправилась с двумя сыновьями. Без конца крутился третьеклассник на ферме возле громадной суровой Камы. — Ее все боялись. Никому не давала на себя садиться. Если и находились смельчаки, хватала их за ногу и сбрасывала наземь. Но мне делала снисхождение. Я к ней без сахара и печенья не подходил. А лошади, как и люди, к хорошему привыкают быстро. А весной, едва отзвенит школьный звонок, мчался Юра туда, где дядя Леша пас колхозное стадо. Картина, которую он заставал, обычно не отличалась большим разнообразием сюжета: пастух — под градусом, коровы — в покосах. Вскочив на коня, мальчишка быстренько наводил порядок в буренкиных рядах и вечером в целости и сохранности пригонял стадо на ферму. «Мне было в удовольствие, и дяде Леше хорошо», — говорит Юрий. И была в жизни переславца Афанасьева еще одна лошадиная история. Вместе с приятелями (о, ужас!) воровал он коней по соседним деревням. Но не корысти ради. Упаси Бог. А так, покататься и отпустить. Или чтобы перед девчонками на танцах в Красноэховском парке или Летнем саду покрасоваться. — Полночи, бывало, сидишь в засаде. Ждешь благоприятного момента. От адреналина в крови аж штормило. Конечно, не всегда все проходило гладко. Бывало, и ловили нас, и фигачили тем, что под руку подвернется. Одного парня даже застрелили. Но нас это мало останавливало. Видя такое дело, инспектор по делам несовершеннолетних нас пристроила в Городище и в Большую Бремболу за лошадьми ухаживать. Вначале много ребят ходило, а потом единицы. Никому говно чистить не хотелось, всем бы только покататься.… Первая лошадь появилась у Юрия Афанасьева, когда ему стукнуло 35 годков. К этому времени во дворе его дома по улице Кардовского уже хрюкали 15 хавроний, мычала корова с телятами, квохтали куры и две московские сторожевые дружным лаем встречали непрошеных гостей. И молодому жеребцу Буяну, что перебрался в Переславль из Нагорья, в этом мире животных скучать особенно не приходилось. А летом прошлого года узнал Юрий о продаже под Ярославлем еще одной лошади. Поехал, посмотрел. Понравилась. Но пока торговался, пока буренку с четырьмя телятами продал, чтобы деньги наскрести, Ласка уже с недельным сосунком Лизкой была. Пришлось забирать обеих. Привыкала пятилетняя кобыла к своему новому владельцу долго и мучительно, храня верность старым хозяевам. В первую ночь напрочь отказалась заходить в конюшню и до утра простояла под звездным небом. А потом больше полугода близко не подпускала хозяина к себе. Если накормить-напоить — пожалуйста, а если желаете запрячь — то идите вон, пожалуйста. — Юру все животные любят. Он к каждому может подход найти. Я, например, свиней даже загнать в хлев не могу. А муж только скажет: «Ну, чуни, сыночки мои, за мной!» — и они как привязанные за ним бегут. А Ласка ни в какую не поддавалась. Фыркала, козыряла, ногой била. Уже чужие люди стали мужу говорить: «Продай ее, иначе она тебя убьет», — рассказывает Лариса Афанасьева. Однако супруг продал не Ласку, а Буяна. И купил Геру. Как всегда, приятели весть принесли: «В Красной деревне такая лошадь красивая продается. Лучше твоей дурочки». Коневод лишь вид сделал, что не слышит, а у самого в душу запало: что за красавица? И уже на следующее утро, ни слова не сказав жене, отправился на смотрины. Гера — стройная, грациозная, встретила его тихим ржанием. И дрогнуло сердце лошадника. «Деньги найду — куплю», — произнес он. «Бери сейчас — деньги после привезешь, — был ответ. — Цыганам не хочу продавать. На мясо изведут». С появлением лошадей забот у Афанасьева стало невпроворот. С утра до вечера крутится, как белка в колесе. Но и в мыслях нет жаловаться на жизнь. Вот только об одном душа болит: нужно строить кирпичную конюшню. Деревянную замучился латать. У Ласки обнаружилась скверная привычка грызть доски. А дурной пример, как известно, заразителен. Следом за ней и Гера с Лизкой принялись деревянные перегородки жевать. — Мне кто-то сказал, что они таким образом зубы точат. Но я прочитал в книжке, что дерево при взаимодействии с лошадиной слюной приобретает сладковатый вкус. Вот они к этим конфеткам и пристрастились. Дай волю, за неделю конюшню сгрызут. И еще об одной вещи болит голова у единственного в Переславле лошадника. Негде выгуливать его любимых «дочек». Двор для этих целей явно мал. К тому же весной в лошадином семействе ожидается прибавление еще двух малышей.… А пока кобылы заняты каждая своим делом. Гера подалась в актрисы и уже снялась этим летом у Маргариты Тереховой в фильме «Чайка» и у Кирилла Серебренникова в «Истории одной болезни» (по мотивам рассказа Чехова «Палата номер шесть»). За каждый съемочный час ей платили по двести рублей и на всю зиму на сено себе и подругам она заработала. Участвовала и в театрализованном представлении на «Ботике» по случаю 200-летнего юбилея музея-усадьбы. По сценарию на ней Петр Первый должен был предстать перед народом. Да только в последнюю минуту струхнул артист и на своих двоих появился перед гостями праздника. Ласка же, которая с появлением Геры стала как шелковая, на городских праздниках детвору катает. Малышня и взрослые в восторге. Только и слышит со всех сторон Юрий Афанасьев: «Неужели это ваша лошадь? Вот здорово! Какой вы молодец!»
