Завтра у 145 миллионов российских граждан дополнительный выходной, по какому-то недоразумению все еще считающийся праздничным днем. Хотя мало кто может сразу сказать, как именно этот праздник называется, не перепутав местами примирение и согласие… И даже те, кто до конца своей жизни не забудет, в память о каком реальном историческом событии он был установлен, задумаются, прежде чем сказать, которую по счету годовщину им предстоит отметить в эту пятницу, 7 ноября 2003 года.
86 лет — дата не круглая и вовсе не вдохновляет ни на юбилейные статьи, ни на пламенные речи. Да и на массовые мероприятия тоже, хотя — так уж нынче совпало — именно с этого дня официально открывается предвыборная кампания. Для того чтобы привлечь к себе внимание, можно, конечно, использовать любой повод, но если события осени 1993-го воспринимаются большинством из нас как давно перевернутая страница истории, то что уж говорить о событиях осени 1917-го. Жизнь неумолимо идет вперед, и в то же время подчас возникает ощущение, что мы движемся по какому-то замкнутому кругу. В глазах одних люди, совершившие большевистскую революцию, были героями, в глазах других — преступниками, но прежде всего они были авантюристами-романтиками, страшно наивными, искренне считавшими, что они способны изменить мир. Мир в целом действительно во многом изменился, но вот сама наша страна, которая, по их замыслу, должна была идти в авангарде перемен, в третье тысячелетие вошла почти с теми же самыми проблемами, которые нам обещали решить без малого сто лет назад. Россия начала XXI века удивительно напоминает Россию начала века 20-го. Тогда также был экономический подъем, не сделавший богаче основную массу населения, кризис доверия общества к формально демократическим институтам власти, чудовищная коррупция, разъедавшая государственную машину, потеря нравственных и идейных ориентиров, неуверенность простых людей в завтрашнем дне. Аналогии можно было бы продолжить, но при всем внешнем сходстве история никогда не повторяется с ксерокопической точностью. Ничто в этой жизни не предопределено. И всегда возможны варианты. За минувшее столетие страна пережила такое количество социальных экспериментов, которого хватило бы на несколько тысяч лет. В России были испробованы все возможные формы государственного правления: монархии, сначала абсолютная, потом конституционная, парламентская республика, коммунистическая тирания, «социализм с человеческим лицом» и, наконец, нынешняя «управляемая демократия». Не было только одной демократии подлинной, при которой власть принадлежит не людям, выступающим от имени народа и решающим за него, а самому народу. Примерно такой, что существует в шоколадно-сказочной Швейцарии и солнечной Калифорнии, где жизненно важные вопросы решаются не в парламентских кулуарах и кабинетах чиновников, а на референдумах. Может, стоит наконец-то попробовать? Чем больше люди себя осознают не колесиками-винтиками в руках государства, а подлинными хозяевами своей судьбы, реально участвующими в жизни общества и решении стоящих перед ними проблем, тем меньше их тянет на акции протеста, бунты и революции, которые ни к чему хорошему в конечном счете не приводят. Если событие, происшедшее 76 лет назад, и сыграло какую-то положительную роль, то она состоит в том, что благодаря ему призывы к повторению подобного в глазах мыслящих людей навсегда утратили прежнюю привлекательность.
