Поздний вечер. В некоторых окнах старого двухэтажного дома во 2-м Суворовском проезде уже погас свет. Время — к ночному успокоению. Ирина с дочками удобно устроилась перед телевизором в дальней комнате, спаленке. Там теплее — с кухни выходит печная стенка. В зале, конечно, просторнее, зато холоднее.
Где-то в половине десятого — резкий, тревожный стук в дверь. Открыла — фу, вся площадка в дыму! Соседка из 7-й квартиры, Татьяна Александровна, указала на противоположную дверь и выдохнула: «Скорее выходи!» Сразу же вызвали пожарных. Потом Ирина возмущалась моему вопросу: собрали они с дочками хоть что-то ценное? — Да вы что! Только паспорта. Едва успели спуститься, как заискрились провода… Из-за двери квартиры N 5 уже выбивались языки пламени. Самое страшное, что там должна была находиться молодая женщина Юля с ребенком. Что с ней? Все уже собрались внизу. К тому времени открылось окно пятой квартиры. В проеме — Юля, а на подоконнике стоял ее восьмилетний сынишка в одних трусах и маечке. Внизу сосед с первого этажа Паша Жидков, студент лицея N 21, вместе со своим другом протянули руки, чтобы поймать пацана. Полет закончился благополучно. Дочь Ирины, 14-летняя Маша, обняла мальчика, укрыла полами шубы и отнесла в соседский дом. Паша уже волок неведомо откуда лестницу, приставил к окну. По ней и спустилась в палисадник Юля. Все это, кажется, заняло считанные секунды. На деле прошло минут пятнадцать. Приехал расчет пожарной части N 3. Ребята начали обрубать провода и, развернув рукава, принялись поливать стены водой. В некоторых окнах стекла уже лопались от пламени… Страшно было то, что в каждой квартире стояло по газовому баллону! Под окнами — специальные металлические ящики. Но кто же оставит там баллон? Его на следующий же день не будет. Поэтому ставят их на кухне. А еще запасные в сараях. Остудив баллоны водой, пожарные вынесли их на улицу. Съехалось несколько расчетов из разных пожарных частей города. Остаток ночи жильцы верхних обгоревших квартир провели кто где… Младшую дочь Ирины приютила семья предпринимателя, у которого Ирина работает продавцом. Сама она посидела у соседей снизу, но потом поднялась наверх — сторожить пожитки, которые пощадил огонь. Укуталась в пару уцелевших одеял и скоротала время до утра. Ей идти некуда, да и не хотелось оставлять квартиру без присмотра. От холода, конечно, было не уснуть, поэтому женщина сразу услышала, как кто-то на лестничной площадке колдует то ли прутом, то ли ломиком над замком ее входной двери. Встала, подошла, что-то крикнула. Снизу послышались шаги соседей. Потом они говорили: мародер кинулся прочь. Не бомж, не чужой — лицо знакомое, вроде как мужик с соседней улицы… Ирина показывает слегка покореженный замок своей железной двери — следы ломика. Жаль некого спросить: так ведь обгорело все, зачем же эта шкура лезла в квартиру? Да и не живут в таких домах люди состоятельные, грабить некого. Почему-то более всего запомнились домашние цветы. Их у Ирины было много. На стене, на шкафах. Жалко, они съежились и поникли от холода. Хозяйка с горечью махнула рукой: погибли. Дочь Маша сидела на мокром диване. Я как раз оторвала их от попыток выжать промокший до нитки ковер. КОШКА С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ Всем четырем семьям — погорельцам со второго этажа — в обед предстояло идти в администрацию Фрунзенского района, в отдел учета жилья. Волновала ли кого судьба жильцов первого этажа? А ведь у них по стенам еще стекала вода. Многочисленные слои обоев — деревяшка построена году в 57-м прошлого века — набухли, оттопырились от стен… Даже половицы отсырели. Пожарные отстояли дом — его нижний этаж и часть второго, но для этого пришлось буквально залить его водой. Как жить людям здесь? А на носу самые холодные месяцы зимы! В некоторых квартирах полопались трубы отопления — здесь отапливаются печью с водяными котлами. Утром после пожара сюда подъехал кто-то из Фрунзенской администрации и вынес вердикт: дом подлежит ремонту. Говорят, будто по плану дом подлежит сносу аж в 2010 году. Как будут ремонтировать полуобгоревший дом, не расселяя жильцов с нижних этажей? Это зависит от того, какой ремонт — выборочный или комплексный, то есть полностью. Если выборочный, то стучать, строгать, шуметь придется прямо над головами жильцов первого этажа. Если комплексный — тоже проблема: куда расселять? До сих пор перед глазами жутковатая картина, как наваждение: посреди хаоса обуглившихся досок осторожно пробиралась по головешкам черная кошка. Увидев нас, остановилась и, как будто обращаясь к нам, начала тихо мяукать — с таким недоумением: куда девался ее дом? Почти с человеческими жалобными интонациями, и при этом в голосе зверька звучала паника. ТЩЕТА НАДЕЖД В два часа мы грустной толпой вошли в районную администрацию. Не было только хозяев квартиры, откуда начался пожар. Сели возле отдела учета и стали ждать. Из соседнего кабинета вышла женщина, потянула носом: «Что-то рыбой копченой пахнет…» Мы посмотрели друг на друга и горько усмехнулись: «Рыбой…» Я-то еще в автобусе почувствовала, как пахнет гарью от пальто и курток моих спутниц. Пока ждали очередь, женщины повели тоскливый разговор: что предложат? Общагу, комнаты на окраинах, у черта на куличиках? Это предвидели по опыту соседей, которые прежде пострадали от пожаров. Люди еще с 1999 года живут во временно предоставленных комнатушках. Кто-то подал идею: обратимся к какому-нибудь депутату! Увы, опасения сбылись. Одной лишь соседке повезло — на четверых членов семьи предложили две комнаты в коммунальной квартире где-то на окраине. Татьяне Александровне, пенсионерке, инвалиду, предложили 12-метровую комнату в бараке с центральным отоплением, холодной водой. На вопрос: как же они там будут жить вдвоем с мужем? — утешили: «Да вы что, женщина! Вон на Летной был пожар — еще не расселили. А тут хоть какая, да крыша над головой!» Теплее от такого утешения не становилось. А вот Ирине долго не могли подобрать жилье. Ольга Дмитриевна колдовала над записками с адресами, тасуя их один за другим. Вот комната в коммуналке — осталась после умершего одинокого человека. Но с похорон не прошло еще сорок дней, и родственники просят подождать… Еще одна комната в коммуналке — после бомжа, пропавшего в неизвестном направлении. Ольга Дмитриевна звонит куда-то, вроде как в ДЕЗ, убеждает кого-то, что вещи можно выбросить, какие там еще вещи у бомжа! Потом всплывает еще один вариант: можно, оказывается, взять в аренду комнату, которая принадлежит несовершеннолетней сироте. Сирота пока в интернате до шестнадцати лет живет. А до этого еще много воды утечет — что-нибудь Ирине подыщут… А то и дом готов после ремонта будет. Но вариант с арендой комнаты по каким-то причинам не проходит. И Ирине предлагают пожить в… холле рабочего общежития! Женщина убита: «В холле?!» Ее утешают, но она не может успокоиться, сдержать слезы. По-детски жалобно произносит: «Как же я буду жить в холле с двумя девочками? Одна почти взрослая, учится в университете». И зачем-то добавляет: «А другая — в художественной школе…» Все молчат в ответ на мольбу: «Помогите, пожалуйста, ведь мне некому больше помочь». В отделе учета жилья, наверное, часто видят такие сцены, все сидят подавленные. А что делать? Приличного жилья в маневренном фонде района нет. Есть только неприличное — например, в холле общежития. ДЕРЕВО ГОРИТ В одночасье люди лишились пусть не бог весть каких хором, но ведь это были достаточно просторные отдельные квартиры. Пусть не в престижном районе, а в скособоченных старых деревяшках… Каково теперь семейным людям оказаться в тесных коммунальных комнатушках в таких же старых прогнивших домах? Или с двумя дочерьми оказаться вместо двухкомнатной уютной квартирки в холле, за стеклянной стеной, в рабочем общежитии? Здесь настает пора задать вопрос: а что в перспективе? Статистика пожаров в деревянных кварталах Фрунзенского района страшная. Один за другим сгорели дома в переулке Жуковского — теперь здесь пустырь образовался. Вот хроника за время чуть больше года. Из-за нарушения правил эксплуатации печи 3 сентября 2002 года горит дом N 1 по улице Шпальной. На Тормозном шоссе, дом N 4, 10 сентября в огне пожара гибнут два человека — нарушение правил безопасности при пользовании электронагревательными приборами. Получил ожоги виновник возгорания в том же 2-м Суворовском проезде, дом N 13. Неосторожность при курении. По этой же причине 22 марта сгорел дом N 7 на Летной. Вместе с виновником. А не так давно, 3 августа, получили ожоги двое пожарных, которые тушили возле дома N 39 по улице Летной запылавшие хозсараи, где какой-то идиот хранил бензин… Чиновники и пожарные пеняют на деклассированный элемент — нигде не работающих, пьющих людей. По их, дескать, вине происходят пожары. А переселилось этого элемента на деревянную окраину путем обмена немало. Кое-кто в районной администрации так выразился: «Собрать бы их всех, связать в одну вязанку и бросить в Волгу. Кто выплывет — тот выплывет…» Но причина возгорания в доме, с которого мы начали разговор, — перегрузка проводки. Пожарные считают: в квартире установили электрокотел большей мощности, чем можно. А так люди здесь живут все семейные, порядочные и работящие. Вовсе не по вине пьянчужек дом загорелся. А вот что касается проводки и котлов большой мощности… В жилищно-коммунальном отделе Фрунзенского района в ответ на мой вопрос: как часто должна проверяться проводка в деревянных домах? — посетовали: «До 90-х годов были нормы планово-предупредительного ремонта. Сейчас ими никто не пользуется. Иначе слишком большое количество домов подлежало бы капитальному ремонту…» Так зачем тогда валить с больной головы на здоровую? Если городские власти не выполняют предписанного нормативами, значит, они не выполняют условия договора с жильцами о найме жилья? Но у нас нет традиции соблюдать какие-либо правила и нормативы. И нести ответственность. Впрочем, интересная деталь: жильцы мне сказали, что в одной из квартир обогревались теном. Вполне из-за него могла возникнуть неисправность проводки. ЗА АМЕРИКАНЦЕВ СПОКОЙНО Как же быть им, обитателям двухэтажных деревяшек? Жить под постоянной угрозой остаться после пожара ни с чем? Дома эти никто не страхует. Как и имущество. В страховой компании сказали: «Дома с 75 процентами износа у нас не страхуют. Нигде в мировой практике. Понимаете, мы не благотворительная организация». Страхуют только жизнь обитателей этих развалюх. Но не жилье и имущество. Хорошо Татьяне Александровне, например, посоветовали обратиться в собес за материальной помощью из-за утраты имущества при пожаре. Она пенсионер, инвалид. Что-то купит из необходимой мебели и утвари. А вот как быть людям помоложе? Кто им возместит потерю нехитрого скарба? В главном управлении ГО и ЧС заместитель начальника Владимир Горелов сообщил: в областном бюджете заложены резервы на предмет ликвидации чрезвычайных ситуаций. Сумма — три миллиона рублей (!) По федеральному закону о защите населения и территорий в случае ЧС каждая организация, предприятие, муниципальный округ должны закладывать резервный фонд. А в госдуме Ярославской области рассказали, что был такой фонд и у них. Но его упразднили, и теперь с просьбами пострадавшие представители населения могут обращаться к губернатору, чтобы получить помощь из его, губернаторского, резервного фонда. Когда по телевидению показывают бушующий тайфун где-то во Флориде, ущерб в миллионы долларов, я спокойна за американцев: их ждет помощь правительства и спасительные кредиты в любом банке. Дома отстроят. У нас помощь получишь, только униженно расшаркиваясь и со слезными просьбами… Рядом с деревянной окраиной, где жили мои герои, возводят жилой комплекс «Времена года» с шикарными квартирами, экологичным ландшафтом и прочее. Не для простых людей. Здесь пройдет граница между комфортом, цивилизацией и откровенной нищетой.
