На протяжении многих лет я была твердо убеждена: колхоз «Горшиха» — достояние России. Сельхозпредприятие, создавшее ярославскую породу скота, всегда было визитной карточкой области. И уж не думала я, что придется выезжать когда-нибудь в «Горшиху» по жалобе на бедственное положение многодетной семьи. Люди в колхозе всегда жили в достатке. Вспоминаю мою добрую знакомую Нину Плетневу, некогда знаменитую доярку. Она ежегодно ездила на курорты, в туристические поездки, имела хороший дом с богатым убранством. Я интересовалась тогда, в чем секрет ее самодостаточности. «Никакого секрета, работаю, и все», — отшутилась Нина Ивановна.
И действительно, в то далекое советское время достаточно было хорошо работать в колхозе, чтобы иметь то, что душа желает. И это не пустые слова. У каждой доярки «Горшихи» в серванте стоял хрусталь, на полу лежали паласы, у стены стоял шифоньер с зеркалом, тикали на стенке и на руке дорогие часы. Все это — премии за хорошую работу. Пуховые одеяла и гобелены, телевизоры и радиоприемники — чего только не дарили дояркам. Все они жили в добротных домах или квартирах с газом и водопроводом. Центральная усадьба колхоза — Медягино отличалась от остальных населенных пунктов Ярославского района ухоженностью и комфортностью проживания. Не скрывал своего состояния и председатель колхоза Николай Ильич Абросимов. Однажды, подвыпив, он похвастал, что комнату может десятками оклеить, если захочется. И в этом никто не сомневался, так как на счету колхоза нетронутым капиталом на черный день лежал миллион рублей. Это был очень солидный капитал. Колхоз заботился о стариках и больных людях. У них не было проблем с дровами и лекарством. Горшихинские доярки на всех совещаниях были лучше всех одеты, пахло от них дорогими духами. Когда говорили «Горшиха», всем было ясно: это пример для подражания. Поэтому письмо горожанки Зои Устиновой, поступившее в редакцию в конце ноября, меня удивило. Она пишет о том, как нелегко живет и работает ее знакомая по больничной палате Ольга Векинсеева, телятница колхоза «Горшиха». Ольга одна воспитывает четверых детей, причем один сын — инвалид детства. В 35 лет у Ольги больное сердце, остеохондроз, которые и уложили ее весной в больницу. Живет Ольга в старом деревенском доме и ждет квартиры. Вещи уже собраны в коробки, а ордер все не выписывают и не выписывают. Я поехала в деревню Васильевское, одну из многих в колхозе «Горшиха». Деревня эта еще не утратила лоск богатства. В основном двух-этажные добротные дома выстроились в два посада. Четырьмя окнами на улицу смотрит и дом Векинсеевых. Живет в нем семья семнадцать лет. Предоставил его колхоз молодой семье сразу после свадьбы. Но совместная жизнь не заладилась, и хотя рожала Ольга одного за другим деток, они не скрепили семейные узы. Теперь женщина одна расхлебывает плоды былой любви. Как в песне: сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду — я одна. Семнадцать лет дом не знал ремонта, углы прогнили, в стены дует. — Мы с ребятами и камнями закладывали дыры, и цементом заливали, но какие мы мастера! — сетует Ольга. — В доме все равно холодно. Когда давали дом, сказали: «Поживете немного, и квартиру дадим». А не дают и не дают. И дров теперь колхоз не дает. Мы от фермы с ребятами привезли досок, сами напилили, вот второй год и топим. Купить настоящие дрова мне не по карману. Трое детей ходят в Медягинскую школу. Это почти три километра. Утром их подвозят на рабочем автобусе, а из школы бегут пешком. Если бы дали квартиру в Медягине, этих проблем бы не было. Эмоциональное письмо в редакцию родилось не случайно. Подруга старается помочь Ольге получить ордер на новую квартиру в Медягине. Там сдается двухэтажный дом, последний советский дом. Его фундамент заложили более десяти лет назад, по федеральной программе обеспечения жильем офицеров запаса. Но строительство затянулось так надолго, что и власть сменилась, и большинство офицеров, уволенных в запас, жильем обеспечены. Дом муниципальный, но «Горшихе» несколько квартир достанется. Вот вокруг этого жилья и начался ажиотаж в колхозе. Все понимают, что ни в ближайшем, ни в далеком будущем бесплатно квартиры уже никто не получит. А такой семье, как у Ольги Векинсеевой, мечтать о покупке квартиры бессмысленно. Таких денег не заработать. Колхоз, как и все сельхозпредприятия страны, находится сейчас в бедственном положении. Несмотря на то что имеет неплохие показатели и по надою молока на корову, и по урожайности зерновых, картофеля, многолетних трав. На складах лежат нереализованные картошка и капуста — оптовики дают мизерную цену, которая не окупает даже затрат труда. Поэтому желающим выдают зарплату продукцией растениеводства и предлагают самим реализовывать ее по любой цене. Но семья Ольги этого сделать не может — силенок не хватает да и транспорта нет. А тут еще зарплату в колхозе задержали, в начале декабря выдали только за сентябрь. Люди живут своим хозяйством, огородом. Есть два теленка и у Ольги. Едят в семье свою картошку, морковь, капусту, пьют дешевое молоко с фермы. Недавно у Векинсеевых случилось несчастье: сын попал в дорожную аварию и надолго слег в больницу. Колхоз выдал аванс телятнице — пять тысяч рублей. Он пошел на восстановление здоровья сына. Не покривила душой автор письма, когда написала, что труд у Ольги тяжелый. Да, действительно, труд на селе нелегкий, и, подавая заявление на должность телятницы, молодая женщина выносила себе суровый приговор. Ежедневно надо накормить три раза в день пятьдесят телок, при этом раздав до трех тонн сена и силоса, центнер комбикорма, да еще и помещение в порядке содержать. От такой работы животноводы рано стареют, приобретают множество заболеваний. И если раньше колхоз на свои деньги лечил животноводов и механизаторов, покупая путевки в санатории, профилактории, дома отдыха, то теперь на общем собрании колхозники эту статью расходов в своем бюджете сократили. Заболевшему оказывают лишь материальную помощь на лечение. Ольга такую помощь получала, и не один раз. Не записано теперь в расходы колхоза и обеспечение дровами пенсионеров. Не берет делянок сельхозпредприятие, и потому нет дешевых дров. Тяжелым бременем на бюджете лежит и жилой фонд с котельными, водопроводом. Колхозники категорически возражают против того, чтобы передать «социалку» муниципалитету. Тогда начнется приватизация жилья, как это произошло повсеместно, и не останется у колхоза своих квартир для рабочих. Крыши, подъезды, ржавая вода в водопроводе — головная боль председателя. Но он согласен ее терпеть, лишь бы иметь возможность обеспечить жильем такие семьи, как у Ольги Векинсеевой. Кстати, в предоставлении более комфортного жилья семье Векинсеевых колхоз не отказывает. Знает об этом и Ольга, не зря же сложила немудреные пожитки в коробки. И очень может быть, что Новый год придет к ним в комнаты с белыми потолками и чистыми полами. А пока семья ютится в огромном помещении деревенского дома, где сняты перегородки и вокруг русской печки расставлены спальные места для детей. Небогатое убранство этого жилища поразило горожанку Зою Устинову, написавшую письмо в редакцию. Действительно, такую нищету и неприбранность жилого помещения в наше время редко встретишь. Но это уж не от колхоза зависит, и не от органов социальной защиты, а от самой хозяйки дома. А вот будущее колхоза теперь мало зависит от самоотверженного труда колхозников. Цены на сельхозпродукцию настолько низки, что не позволяют думать о перспективах.







